Чтение онлайн

– Сиди где сидел!
– грубо приказал Арно.

– Отчего же? Мы вполне можем поговорить спокойно, а не перекликаться, как в лесу. Пока не поздно, постарайся понять, что положение твое совсем не такое хорошее, как тебе показалось, и что...

Он оборвал себя на полуслове, увидев Катрин в неверном свете факела, который по-прежнему держал в руках Готье, застывший возле молодой женщины, словно атлант. Молодая женщина была бледна и измучена, но роскошные золотые волосы, разметавшиеся по одеялу, окружали ее голову ореолом. Саркастическая улыбка исчезла с лица испанца. В величайшем изумлении главарь наемников смотрел на Катрин, а Катрин смотрела на него... В темных глазах мужчины она прочла нескрываемое восхищение - однако и сама, не смея признаться в том, сочла его привлекательным. В этом угловатом худом лице больше всего поражал странный контраст между очевидной надменностью и взглядом, в котором сверкнула неожиданная теплота. Конечно, это был хищный зверь, как говорил Арно, но в нем сразу чувствовалась порода, и женская интуиция подсказывала Катрин, что такого мужчину женщины долго провожают взором. Но сейчас Родриго де Вилла-Андрадо с восторженным удивлением глядел на нее, а затем прошептал:

Майская роза! Нежная роза!

Сладостной прелести

Роза полна...

Дивная, нежная, благоуханная...

– Это еще что такое!
– прорычал Арно, заслоняя собой Катрин и с ненавистью глядя на испанца.
– Ты вообразил себя менестрелем и думаешь, что моей жене придутся по нраву твои дурацкие стишки?

Родриго ошеломленно уставился на Монсальви.

– Твоей жене?
– пробормотал он.
– Я не знал, что ты женился, Монсальви. И ребенок... ничего не понимаю!

– Я считал тебя умнее, - насмешливо бросил Арно.
– Да и что тут непонятного? Мы хотели добраться до моего замка, но супруга моя не выдержала тягот пути. В Вентадуре мы надеялись найти пристанище у наших родственников... а вместо этого на нас налетела стая стервятников. Ты и твои люди, благородный рыцарь, вынудили мою жену рожать на соломе, и мой сын появился на свет в этой кротовой норе! И нам еще повезло, что мы нашли хоть какое-то укрытие. Теперь ты понял?

Язвительный тон Арно неприятно поразил Катрин. Как ни слаба она была, как ни тревожилась за будущее, испанец не внушал ей страха. Мужчина, глядевший на нее с таким восхищением, не мог причинить ей зла. Зачем же Арно пытается раздразнить его, пробудить в нем ярость? Конечно, виной тому была ревность, и Катрин уже успела убедиться, что никакие доводы рассудка тут не действуют.

Однако Вилла-Андрадо не обратил никакого внимания на оскорбительные слова Арно. Он преклонил перед Катрин колено с величавостью знатного сеньора, приложив левую руку к сердцу и не сводя глаз с бледного лица, окаймленного золотыми волосами.

– Некогда, - произнес он взволнованным голосом, - благороднейшая святая женщина также родила сына на соломе. Пусть это послужит вам утешением, мадам. Но блеск вашей красоты затмевает даже ту, чья слава сияет на Небесах. Только со звездой, блиставшей в священную ночь, могу сравнить вас, прекрасная дама!

Этого Монсальви уже не снес. Ухватив испанца за ворот колета, он резко поднял его с колен.

– Довольно! Мы с тобой хорошо знакомы, и тебе следовало бы знать, что я никому не позволю рассыпаться в любезностях перед моей женой.

Легкая улыбка тронула тонкие губы испанца, а в глазах его вспыхнуло пламя. Катрин готова была поклясться, что он насмехается над горячностью Арно.

– В таком случае тебе надо выводить ее под вуалью, как мавританку, ибо красота твоей супруги освещает даже самую темную ночь и нет мужчины, кто не склонился бы перед ней, затаив в душе страстное желание. Однако, - добавил он лукаво, - позволь прежде всего поздравить тебя, Монсальви. Похоже, ты обладаешь даром притягивать J(себе самых обольстительных женщин. Изабелла де Северак, с которой ты был некогда помолвлен, превосходила всех своей красотой, и я, помнится, уже тогда завидовал тебе. Но рядом с твоей супругой она подобна бледному свету луны, который рассеялся под горячими лучами солнца.

Упоминание о бывшей невесте Монсальви не было простой оплошностью, и Катрин это прекрасно поняла. Однако, хотя слышать имя Изабеллы де Северак ей было неприятно, она сдержала себя и не промолвила ни слова. Мертвых можно не опасаться. Да и любил ли ее по-настоящему Арно? Катрин сомневалась в этом. Гораздо больше ее страшило то, что между двумя мужчинами могла вспыхнуть ссора. Она смутно угадывала, что за дерзостью испанца таится воспоминание о былом соперничестве, которое теперь могло разгореться с новой силой уже из-за нее, Катрин. Арно, покраснев до корней волос, сжал кулаки, готовый наброситься на кастильца, глаза которого горели насмешливым огнем, а губы кривились в сардонической усмешке. Однако он не успел ударить. К ним бросился один из гасконцев, стороживших выход из пещеры.

– Мессир... сюда крадутся какие-то люди. Они стараются ступать тихо, но я явственно услышал шаги. Хотят воспользоваться темнотой.

– Их много?

– Не могу сказать, мессир... но не меньше двадцати. Катрин инстинктивно вцепилась в руку мужа. Тот, почувствовав ее страх, нежно сжал дрожащие пальцы. Но голос его был тверд.

– Ну, что ж... пусть крадутся. Эскорнебеф! Встань у входа! И ты тоже, Готье! Через вас никто не пройдет. А я разберусь с этим господином, за чью жизнь я кг дам теперь и одного мараведнса... Кажется, так говорят у вас в Кастилии?
– добавил он с язвительной улыбкой.
– В том случае, конечно, если его солдаты не возьмутся за ум!

Вилла-Андрадо пожал плечами с видом человека, уставшего объяснять очевидные вещи.

– Они не станут подходить близко! Шапель, мой лейтенант, отнюдь не дурак. Он знает, как брать медведя, засевшего в берлоге... А что до твоей угрозы перерезать мне глотку, то я в это не верю. Ты не сумеешь убить безоружного, Монсальви! Я тебя хорошо знаю, и Шапель тоже... У тебя самый гнусный характер во всей французской армии, но ты всегда был воплощением рыцарства.

Насмешливый тон испанца делал весьма сомнительным комплимент, на который, впрочем, Арно не обратил внимания.

– Я мог измениться... тем более что у меня на руках жена и ребенок!

– Нет! Такие люди, как ты, не меняются. Мадам, - обратился Вилла-Андрадо к Катрин, которая встревожено переводила глаза с одного на другого, - скажите же вашему мужу, что он совершает глупость. Я перестал быть вашим врагом, как только увидел вас. Мне тоже ведомы законы рыцарства, и я знаю, как подобает вести себя благородному кастильскому дворянину в присутствии женщины такой знатности... и такой красоты!

– Мессир, - произнесла Катрин дрожащим голосом, - я с радостью подчинюсь во всем воле моего супруга. Ему принадлежит право решать, и если он изберет смерть, я без сожалений последую за ним.

– Неужели вы родили сына для того, чтобы он так рано покинул наш мир?

Молодая женщина не успела ответить, потому что в этот момент Сара вскочила с ужасным криком, а у входа страшно захрипел один из гасконцев. На пещеру обрушился град стрел. Одна из них вонзилась в грудь солдата. Впрочем, назначение их было в другом: каждая стрела была обмотана горящей паклей, и, хотя Готье с Эскорнебефом бросились затаптывать огонь, сучья, лежавшие у входа, воспламенились. В одно мгновение пещера осветилась, и в нее пополз густой дым. Катрин судорожно прижала к груди ребенка.

– Они хотят выкурить нас или сжечь живьем!
– проворчал Готье.

Арно ринулся на испанца с такой быстротой, что тот не успел увернуться. Руки его были зажаты стальной хваткой, а на своем горле он почувствовал неприятное прикосновение обнаженного клинка. .
– Крикни им, чтобы прекратили!
– прошипел Монсальви.
– Иначе, клянусь честью овернца, я проткну тебя, как цыпленка, и плевать мне на законы рыцарства! С дикими зверьми церемониться нечего.

Несмотря на смертельную опасность, Вилла-Андрадо улыбнулся.