Чтение онлайн

Я с опаской поднимаюсь на ноги. Миели стоит ко мне спиной, одна ее рука продолжает сжиматься и разжиматься, другая вертит клинок Царства.

— Как я уже говорил, я не ждал вторжения. Но, Миели, все будет хорошо, зоку и раньше справлялись с Соборностью, я уверен, это те же силы, что участвовали в гражданской войне, просто Жозефина не может смириться с провалом своего плана относительно камня. Зоку всегда проявляют себя с лучшей стороны, если их загнать в угол. Да и в любом случае, какое тебе до них дело? Ты с ними породнилась? Не говори, что это так. Я собирался доставить тебя домой. А они здорово над тобой поработали. Миели, мы на пути к Оорту, я думал, тебе этого хочется, «Перхонен» говорила, что ты сильно тоскуешь.

Я умолкаю.

— Заткнись, Жан. И не смей произносить имя моего корабля, — тихо говорит она, даже не оборачиваясь. — И это не какой-то экспедиционный флот гражданской войны, идиот. Это вся Соборность. И их контролирует твой Абсолютный Предатель. Он охотится за камнем Каминари. А ты преподнес ему добычу на тарелочке.

Я вдруг чувствую себя пустым и хрупким, словно сделан из стекла. Откуда-то издалека слышатся слова моего другого «я». Ты не так уж сильно отличаешься от меня.

Миели оборачивается и смотрит на меня.

— Ну почему ты не погиб вместе с ней, ублюдок!

Мысли разбегаются. Абсолютный Предатель. А я-то гадал, какой план был в запасе у Жозефины. Я помню нашу встречу в стеклянной камере тюрьмы «Дилемма». Существо, которое ни с кем не сотрудничает — и всегда остается безнаказанным. Аномалия, выкованная в горниле бесконечных повторений «Дилеммы», неожиданное для архонтов явление, не столько гогол, сколько алгоритм вируса. Он притворялся мной, и я ему поверил. В губернии он пройдет по разумам Соборности, словно коса по траве. И он хочет заполучить камень Каминари?

Моя ошибка настолько глубока, что я не могу рассмотреть дно.

Соборность намеревается уничтожить Супра. А я лишил зоку их единственного преимущества. Я вспоминаю голубой с золотом Сирр, только что возродившийся в Чаше Ирем. Вспоминаю, как целовал сестрам руки, пахнущие хной и духами. Я снова предал их. Нарушил свое обещание.

Неужели я уничтожаю все, к чему прикасаюсь?

— Нет, я не виноват, он что-то сделал со мной, внедрил в мою голову эту идею насчет... — Я понимаю, что все это чепуха, но не могу остановить поток слетающих с губ слов. — Абсолютный Предатель все запланировал еще до того момента, когда мы встретились в тюрьме, я видел это в его глазах, словно в мыслящем зеркале. Он знал, что я попытаюсь спасти тебя.

Слова мечутся у меня в голове, и впервые в жизни я понимаю, что значит хотеть темноты и тишины, которую несет только истинная смерть.

Миели бьет меня по щеке. Это больно, несмотря на то, что мы в Царстве. Чтобы удержаться на ногах, я опираюсь на панель управления. В руке Миели угрожающе блестит нож.

— Миели, это нож Царства, — шепчу я. — Он подействует даже здесь. Он ранит меня. Почему бы тебе не пустить его в ход? Я это заслужил. Давай. Я виноват в гибели «Перхонен».

Она бросает нож. Он со звоном отскакивает от закругленного иллюминатора.

— Нет, — говорит она. — Это я виновата.

Миели смотрит на вора. Он сильно побледнел и дрожит. В его глазах скорбь и желание умереть. Она видела это выражение прежде, в зеркале.

— Я могла все это прекратить, — медленно произносит она. — Если бы позволила тебе и Пеллегрини продолжать.

— Сомневаюсь, — возражает вор. — Но в одном ты права. Мы должны где-то провести черту. Камень был подделкой, и я думаю, что Абсолютного Предателя все равно выпустили бы. Ты сделала все, что могла. — Он вздыхает. — Матчек тоже здесь. Детский гогол Чена из пустыни. Если сумеем остаться в живых, ты, возможно, захочешь с ним встретиться.

Она прикрывает глаза.

— Возможно. Мне очень жаль, что я не была там с ней в самом конце.

Вор, пошатываясь, делает шаг вперед.

— Вот последнее, что я видел. Не убивай меня пока, прошу тебя. Она оставила тебе это.

Он целует ее в лоб. Она видит, как сгорают бабочки, образующие лицо корабля, которое представало перед ней только в потустороннем мире ее предков. Скажи ей, что я люблю ее. Позаботься о ней. Ради меня. Обещай.

Воспоминание о поцелуе оставляет на ее губах вкус огня и пепла. А потом только темнота.

Я впервые вижу, как Миели плачет. Я не осмеливаюсь к ней прикоснуться, а просто сижу, сложив руки на коленях.

У меня в груди все еще зияет бездонная пустота, но пока я удерживаюсь на краю.

Я вызываю аватар корабля, кота, и приказываю начать замедление. Возвращение займет некоторое время: я запустил двигатели Хокинга, и мы успели уйти довольно далеко от Сатурна. Затем я посылаю кват с командой самоуничтожения программы помех для зоку. Возможно, образовывать новое сообщество уже поздно, но это не повредит. И наконец, приказываю коту собирать всю информацию и переговоры, относящиеся к сражению вокруг Сатурна.

К тому времени, когда я все это заканчиваю, Миели успокаивается.

— Мы возвращаемся, — сообщаю я. — И как только мой сигнал дойдет, система волеизъявлений зоку восстановится. Это произойдет не сразу, но будем надеяться, что не слишком поздно. — Я делаю паузу. — Мне кажется, мы оба знаем, что бы она в этом случае сказала. Что мы оба полные идиоты. И надо исправлять допущенные ошибки.

Миели кивает и поднимается.

— Пойдем, — говорю я и предлагаю ей руку. — В данный момент мы больше ничего не можем предпринять. У меня здесь есть Царство в режиме быстрого времени, так что можно не торопиться. И нам обоим не помешает выпить.

Вор ведет Миели сквозь серебряные врата в Царство корабля — настоящего старинного морского корабля с людьми в тяжелых замысловатых костюмах. Она впервые на океанском судне. Поверхность планет, как правило, ее раздражает, но свежий морской ветерок немного прочищает мозги, а плеск волн успокаивает. Она смотрит на полосу пены, оставляемую кораблем на темной глади моря. Здесь наступила ночь, и на воде пляшут мерцающие отражения корабельных огней, перекликающиеся с круглой желтой луной в бархатно-темном небе.

Они садятся в шезлонги на корме у самых перил. Мужчина в белой форме приносит два бокала.

— Это лучший односолодовый виски во всей Вселенной, по крайней мере, мне так говорили, — сообщает вор. — Твое здоровье.

У него все еще дрожат руки. Вор одним глотком выпивает половину бокала и прикрывает глаза. Миели осторожно делает маленький глоток. Сначала это просто крепкий алкоголь с привкусом дыма, но, подержав его во рту, Миели чувствует, как он становится мягким и теплым, с финальной ноткой какой-то незнакомой пряности.