Чтение онлайн

«И дети тоже?» — хотел я спросить, но был уже достаточно научен и промолчал. Лейтенант и оба солдата смотрели на меня с нескрываемой враждебностью. Мы молча продолжали путь. Потом один из солдат злобно ткнул винтовкой в пах одного на мужчин, который отстал от других. Мужчина взвыл и упал на колени, прижав руки к паху. Другие пленники остановились и обернулись на него. Мужчина, стоя на коленях и склонив голову, стонал и раскачивался от боли.

— Поднять его! — приказал лейтенант.

Тяжелый сапог солдата со всей силой ударил мужчину в челюсть. Тот повалился на бок в канаву и лежал там в грязи, испуганно глядя на стоящего над ним солдата.

— Вставай, ты, джинк!

Человек тряс головой, прикрыв ее руками. Сапог ударил его в ребра.

— Встать!

В ожидании следующего удара человек сжался в комок, чтобы стать как можно меньше. Обе женщины пронзительно кричали, прикрывая головки плачущих детей, другой мужчина направился было к лежащему на земле, но второй солдат встал перед ним и ударил прикладом в грудь, отбросив его назад к женщинам.

Я повесил винтовку на плечо и направился к упавшему человеку.

— Какого черта тебе надо? — закричал лейтенант.

— Я его подниму. Битье ничего не даст.

— Не лезь не в свое дело, летун. Он встанет сам. — Лейтенант указал на группу пленников: — Уэйд, веди их к вертолету. Мы с этим пойдем за вами.

Уэйд с руганью толкал пленников, заставляя их идти дальше. Я остался с лейтенантом. Мы прошли около ста пятидесяти метров, и оставалось еще столько же до места, где сел вертолет; его лопасти медленно, с равномерным жужжанием вращались. Я знал, что мой пилот спешит взлететь, и это заставляло меня нервничать. Вертолет был удобной мишенью на ровном, открытом поле. Я хотел поднять упавшего человека и заставить его идти. Видя, как Уэйд угоняет других, я сказал лейтенанту, что надо их догнать.

— Не беспокойся, летун. Вертолет без тебя не улетит. — Он поглядел на дрожащего пленника, свернувшегося в клубок. — Пни его в задницу, Холи. Если через две секунды этот подонок не встанет, пристрели его.

Холи ударил мужчину сапогом в спину у основания позвоночника. Человек закричал от боли, но не поднялся, только руки, закрывавшие голову, дрожали, как будто он потерял над ними контроль. Холи продолжал его пинать. Человек с каждым ударом вздрагивал и еще больше сжимался.

— Ты сломаешь ему спину! — крикнул я.

— Пристрели его! — приказал лейтенант.

— Сэр?

— Пристрели его!

Холи загнал патрон в патронник, приблизил винтовку на несколько дюймов к его голове и выстрелил. Пуля пробила руку человека и разнесла ему голову. Сапоги Холи забрызгала кровавая масса. Он вытер ее о пижаму убитого.

— Ты помалкивай об этом, летун, — сказал лейтенант. — Пошли.

Лейтенант и Холи последовали за другими. Я шел, сзади. Пройдя несколько шагов, я обернулся и поглядел в сторону деревни. Интересно, обратил ли внимание полковник и его люди на выстрел. Ничего не было видно, кроме высокой травы, окружающей деревню. Я понял, что глупо думать, будто единственный винтовочный выстрел привлечет чье-нибудь внимание в этой стране, где непрерывно стреляют.

Когда мы догнали остальных, лейтенант сказал:

— Все в порядке, Уэйд. Джинк сопротивлялся, и мы его пристрелили.

— Хорошо, — сказал Уэйд. — А что делать с этим стадом? Я больше не могу терпеть этих орущих шпанят.

— Веди их к вертолету.

Дети не умолкая плакали. Мужчина и две женщины смотрели на нас глазами, полными страха. Они поняли, что случилось, и, когда Уэйд и Холи рявкнули на них, приказывая идти, ускорили шаг, стараясь скорее добраться до спасительного вертолета.

До вертолета оставалось меньше ста метров, когда с юга, с опушки леса, раздалась стрельба. Мы бросились на землю, оставив без внимания наших пленников, которые стояли в растерянности, сбившись в кучу и стараясь прикрыть друг друга. В неподвижном воздухе свистели пули. Я крикнул, чтобы они ложились, но они продолжали стоять. Женщины пронзительно кричали и крепче прижимали детей, а дети орали еще громче. Позади меня лейтенант и оба солдата вслепую стреляли по опушке леса, хотя она была за пределами действительного огня их оружия.

Эта картина — визжащие женщины с кричащими ребятишками, одиноко стоящие посреди огня, — бесила меня, потому что я был бессилен что-либо предпринять. Наконец лейтенант и солдаты перестали стрелять, и я услышал, как ревут винты вертолета, запущенные на полную мощность. Первым моим побуждением было выбраться из канавы и бежать к вертолету. Я не хотел здесь остаться. Это был мой вертолет. Я принадлежал к его экипажу. Но пленники удержали меня от бегства. Я не мог их бросить и был обязан доставить в безопасности. Я за них отвечал. Я подумал о бедняге, лежащем мертвым, с раздробленной головой, в канаве. Он уже не был задержанным. Теперь он считался убитым врагом. Я крикнул женщинам, дав им знак ложиться. На этот раз они послушались и присели на корточки вплотную друг к другу.

Как раз в это время справа от нас упали первые мины, глухо разрываясь в мягком грунте и извергая глыбы земли с зелеными побегами риса.

— А теперь что нам делать? — спросил Холи лейтенанта.

— Я предлагаю смыться отсюда, пока они не пристрелялись, — сказал Уэйд.

— Да, — согласился лейтенант. — У нас нет огневых средств. — Он вставил в винтовку новый магазин. — Мы возвращаемся, летун. Лучше поспеши к вертолету. Здесь под минами долго не просидишь.

— А как быть с пленниками? — спросил я.

— Мы о них позаботимся.

— Я должен их вывезти. Так приказал полковник.

— Не беспокойся насчет полковника. Я все устрою.

Я не знал, что делать. Я понимал, что сержант Брайт не может долго ждать, когда близко рвутся мины. Он должен подняться. С каждой секундой он рисковал попасть под огонь.

— Мы еще можем доставить их к вертолету. Мины до нас не достают, — сказал я.

— Гукам на опушке леса это понравится, — съязвил Уэйд. — Они только и ждут, что мы побежим, чтобы нас всех перебить. Я не намерен подходить близко к вертолету, лейтенант. Почему мы должны рисковать жизнью ради кучки вонючих гуков? Не вижу в этом смысла, лейтенант.

Лейтенант посмотрел на меня.

— Дальше мы не пойдем, летун. Ступай. Это приказ.

— Я возьму их с собой, — сказал я.

— Никого ты не возьмешь. Если ты сейчас же не уйдешь, гарантирую, что ты никогда не доберешься до своего вертолета. Понятно?

Я взглянул на жестокие лица лейтенанта, Уэйда и Холи, встал и побежал, опустив голову, мимо пленников. Мне было стыдно смотреть им в глаза. Я пробежал десять — пятнадцать метров, тяжело топая по насыпи между канавами, направляясь прямо к вертолету, когда позади затрещали выстрелы автоматической винтовки. Я не стал оборачиваться; крики сказали мне обо всем. В груди у меня жгло как раскаленным углем, не хватало воздуха, но я сумел устоять на ногах и продолжал свой бег. Раздалась вторая очередь, и крики прекратились. В моих ушах снова звучали только разрывы мин и жужжание винтов. В пятидесяти метрах от вертолета я почувствовал себя в безопасности. Они не собирались меня застрелить. Теперь экипаж мог меня видеть, и я знал, что вертолет подождет. Я продолжал бежать, пока не оказался под винтами. Струя воздуха сбила меня с ног. Сквозь шум винтов я услышал голоса, окликавшие меня по имени. Я с трудом встал на ноги и ухватился за раму двери. Джоунси, другой бортовой стрелок, втащил меня на борт. Я задыхаясь, упал на пол: вертолет поднялся и полетел низко над землей.