Шрифт:
Пролог.
Даже если жизнь подставила тебе подножку, не опускай руки, вставай и иди вперед, и возможно Богиня Удачи вознаградит тебя с лихвой за проявленное упорство!
Два мужских голоса спорили уже продолжительное время, спокойные доводы уже исчерпали себя и последний час они просто кричали друг на друга.
— Я сказал ты поедешь, значит ты поедешь!
— Не поеду!
— Ещё как поедешь!
— Нет!
— Ты мне ещё прокричи на отца! Сказал поедешь, значит поедешь, а не хочешь добровольно. Силой заставлю! Да хоть связанным поедешь! Я все сказал!…
Глава 1. Подмена.
Небольшой отряд в сопровождении черной кареты продвигался вперёд по проложенному тысячами ног и колес тракту. Люди и кони ещё не успели устать, отчего лошади несли своих седоков вперёд довольно бойко. Отряд из десяти кавалеристов возглавлял пожилой капитан, пушистые усы смешно топорщились вверх, но никто не посмел бы смеяться над этим грозным человеком, прошедшим несколько битв. Он не даром был их командиром, его уважали и даже самые молодые горячие воины в их отряде, подчинялись ему безоговорочно, а если он был с кем-то груб, то только за дело.
Окружающий пейзаж радовал взгляд, высокие берёзы сменялись могучими соснами, слегка покачивались на ветру, словно махая им вслед, а с неба накрапывал легкий дождик, подобно водной пыли, оседая на лицах и одежде. Но никто не расстроился этому, ведь выезжать в дождь считалось хорошей приметой.
Их климат вообще был щедр для людей, зимой и летом постоянно держалось умеренное тепло, с преобладанием дождей в зимний период, а температура не опускалась ниже минус четырех градусов. Чем и объяснялась срочность выхода их отряда, не дождавшегося наступления весны. На севере — куда они направлялись, зима была куда более сурова, чем дома и полагалось, что полугода пути должно им хватить чтоб пересечь материк и успеть до начала зимних холодов.
"Как я смогла уговорить себя на такое." — зло подумала девушка, поправляя лук на плече. Когда она разговаривала с братом, то речь шла о небольшой услуге, но никак не длиной в полугодовалый срок в обществе мужчин. Девушка тяжело вздохнула, стараясь ничем не выдать товарищам по отряду, своих горестных мыслей.
Иметь младшего брата, да к тому же близнеца, оказалось не такое и счастье. Сколько себя помнила они с братом были всегда не разлей вода, как две половинки одного целого, нередко пугая домочадцев своим умопомрачительным сходством. У их родителей графа и графини де Сильойл было трое детей, старший брат давно вырос и давно уже оторвался от семьи, они же с братом-близнецов, появились на свет довольно поздно, когда родители успели разменять четвертый десяток. Это было неожиданным подарком в такие года родить здорового ребёнка, да не одного, а сразу двух. Двух близнецов, похожих друг на друга как две капли воды. Казалось природа не особо мудрила при их зачатии. В них все было одинаковым: разрез глаз, форма носа и ушей, каждая черточка одного словно была списана с лица другого, даже цвет глаз, ярко зеленый, у них был одинаков. Вот только характерами они отличались, младший брат, появившийся на свет парой минут позже, любил побалагурить и его поступками чаще руководил не разум, а сердце. Он не часто задавался вопросом как правильнее поступить, а действовал напролом, после чего в дело вступала старшая сестра: рассудительная, спокойная, она часто приходила на помощь своему братцу, вытаскивая его из различных передряг. Но этот раз был последним, когда она решилась ему помочь…
Дорога шла своим чередом. Мужчины откровенно скучали, с разных сторон доносились негромкие смешки, разбавляющие тишину, хотя сказать, что вокруг стояла тишина, значило соврать. Так как из пушистых кустов то и дело доносилось пение птиц, название которых девушка не знала. Дана никогда не интересовалась разновидностями птиц, в городе, где обычно протекала её спокойная жизнь, водилось не очень много их видов, да и те не особо привлекали её внимания. И если бы не просьба брата, она вряд ли вообще оказалась в таких местах без багажа и прочих не важных, но милых сердцу девушки вещей. Вновь тяжело вздохнув, она вспомнила мягкое кресло, в которой было так удобно сидеть, не то что седло на лошади, от которого уже начинало ныть тело. Хоть девушка и не была неженкой и в седле провела, чуть ли не больше брата, но за последние пару лет уже успевшая это умение подзабыть.
Удобное кресло… Ее мысли невольно вернулись в тот день, когда вся эта авантюра, опасная для жизни и чести началась…
Посещение мероприятий, запланированных королевой закончилось сегодня довольно рано, и девушка с восторгом планировала провести этот вечер за чашечкой чая и новым романом, прогремевшим недавно в свете необычной популярностью. Но её планам не суждено было сбыться.
Зайдя в дом она с небрежностью повесила кружевной зонтик на вешалку выполненную в виде молоденького деревца. Она присмотрела её на ярмарке необычного искусства местных мастеров и до сих пор не понимала почему родным данное изделие не пришлось по душе. На самой верхушке висела шляпа с шикарным пером, у которого отсутствовал самый кончик, если не знать о подобной тонкости, то можно было этого не заметить. Как рассказывал брат, его отрубили ему в одной из схваток, в которых близнец участвовал неоднократно.
— Ваша светлость! — разнесся по коридору голос молодой горничной, — там в вашей любимой комнате, той самой любимой, его светлость ожидает. Просил вам сразу сообщить о нем, когда вы придёте. — Гнев вскипел в ней. Мало того, что этот раздолбай требовал её срочного присутствия, так ещё занял её любимую комнату, словно он хозяин тут, а не гость. Сжав изящные руки в кулачки она вспомнила о горничной, все так же ожидавшей её распоряжений.
— Все хорошо, скоро я подойду. Подайте чай, Ссаллия, — произнесла она спокойным, даже скорее чопорным голосом. Настоящая леди обязана держать себя в руках не смотря на любую ситуацию. Эту истину вдалбливали в неё с детства и теперь уже никак она не смогла бы её забыть.
Пройдя к себе в комнату она не спеша переоделась. Девушке нравились все эти наряды которые она в изобилии заказывала у известной на всю столицу модистки, но дома она предпочитала надевать что-нибудь попроще, чтоб позволить себе расслабиться от всех правил и требований, всего этого набора условий благовоспитанной леди. Закончив с выбором платья она все же направилась в комнату, где её ожидал её самый родной и несносный парень на свете.
Эта комната была её отдушиной. Если все в доме было обставлено согласно требованиям и веяниям времени и чётко контролировалось её матерью и наставницей, до сих пор опекающих её, то эта комната была отдана именно ей. Большую часть стены занимал камин, старинный, украшенный замысловатой лепниной и очень надёжный. Их климат был теплым, но ощущение влажности во время дождей было не особо приятным и тогда камин был её спасением. Возле камина, по её просьбе, располагалась парочка кресел, мягких, пушистых и ужасно глубоких, в таких можно было утонуть целиком. Забраться в них с ногами, укрывшись воздушным пледом, было её любимым занятием. Так же здесь присутствовал небольшой столик находясь почти посреди комнаты и между обеими креслами, чтоб было удобнее пить чай или перекусить ароматными фруктами. Одну стену комнаты занимали стеллажи, сплошь заставленные книгами. Книги были её страстью, она выбирала произведения по любви, иногда покупаясь на их популярность. В большинстве случаев она предпочитала приключенческие романы, наполненные приключениями и эмоциями, но не брезговала и простыми, любовными творениями, так любимыми девушками. За пару лет у неё собралась неплохая коллекция, где можно было найти неплохие сочинения. Завершали обстановку комнаты старинный шкаф, со всяких мелочами, и пушистый ковёр, украшенный цветущими лозами винограда. Больше в комнате ничего не было, Дана считала, что лишним вещам не стоит занимать её время, то же самое она думала и о людях, заводя или поддерживая знакомства только с теми людьми, которые были ей интересны.
Брат расположился в одном из кресел. Он был как обычно франтовато одет, но подозрительная бледность покрывала его лицо. Она с волнением всматривалась в такие родные и знакомые черты. Большие глаза, тонкий, немного курносый нос, слегка припухлые губы и аккуратный подбородок, под гривой коротких русых волос, покорили не одно девичье сердце. Её брат был красив, но какой-то немного женственной красотой, а учитывая их феноменальное сходство она была этому рада. Так как схожесть парня с девчонкой могли принять, а вот девушка схожая с парнем, считалась некрасивой. Что с ним случилось? Взволнованная увиденным она направилась к брату, вольготно полулежавшему полусидевшему в кресле, вытянув ногу, уложенную на появившийся в комнате стул, сбоку от кресла была пристроена фигурная трость. Ранее брат любовью к такого рода предметам не страдал.
— Дан, что случилось? — спросила она, начав прямо с волнующего её вопроса, пропустив этап приветствия. От звука её голоса парень встрепенулся, но подниматься не стал, лишь махнул рукой в знак приветствия. Между ними всегда были тесные близкие отношения, находясь наедине они не заморачивались обращениями и нормами поведения, принятыми в обществе между мужчиной и женщиной.
— Привет, Дана, все нормально, просто был неловок, — произнес он, но девушка не поверила.
Расположившись в кресле напротив она не сводила внимательного взгляда с лица юноши, возможно все было гораздо лучше, чем ей показалось вначале. Хотя его лицо и покрывала не привычная бледность, в общем брат выглядел спокойным и даже вполне довольным жизнью. "Всё хорошо!" — выдохнула она с облегчением и взяла чашку чая, уже принесенного Ссаллией.
Даниэл и Даниэла, их родители дали им имена соответственно схожие, как и их внешность, как будто специально лишая их любой возможности отличиться. Может именно этим объяснялось столь отличное от ее поведения поведение брата.
— Какими судьбами, Дан, помнится ближайшее время ты не был намерен меня посетить?
— И это говорит любящая сестра! — притворно возмутился парень, но на губах расплылась счастливая улыбка.
— Именно так.
Не спеша отпивая чай, она старалась сохранять серьезный вид, но предательская улыбка так и грозила расцвести на губах. У неё никогда не получалось не обращать внимания на улыбку брата, только он мог заставить ее улыбаться, даже тогда, когда ей совсем этого не хотелось.