Чтение онлайн

«Военные затруднения в покорении Западного Кавказа, можно утвердительно сказать, – писал граф Евдокимов генералу Карцову, – уже миновали; колонизация должна совершаться в наступающем году мирным путем, но остается немалое еще дело – умиротворить совершенно край и положить начатки к развитию благосостояния покойной жизни туземцев, и сделать их навсегда безвредными для России. Если бы горцы имели ясное понятие о гражданской жизни и желали бы искренно одних мирных занятий, разумеется, дело устроилось бы без особых хлопот. Они могли бы выйти к нам в то время, когда возможны были полевые работы, и нашли бы в назначенном для них поземельном довольствии свободный простор, потому что земли незанятой еще много в районе Кубанской области. Но дикость нравов, совершенное недоверие к нам и желание необузданной свободы долго будут служить препятствием к скорому водворению между ними гражданственности и преданности нашему правительству. Волнуемые различными слухами извне, они то готовы переселиться к нам, то просят уволить их в Турцию, надеясь либо протянуть время, либо найти там для себя обетованную землю» [17] .

Вследствие этого граф Евдокимов находил, что спокойствие в среде такого населения немыслимо, и, чтобы раз навсегда покончить с Западным Кавказом, считал неизбежным обессилить горское население до того, чтобы интриги извне не имели здесь почвы. Особенно важным он признавал выселение горцев со стороны морского берега, видя в этой мере необходимую для нас государственную задачу, разрешение которой можно достигнуть поощрением к выселению небольшой «премией» до 10 тысяч семей горцев, хотя, судя по слухам, он думал, что выселение может приобрести значительно большие размеры.

Разделяя вполне мнение графа Евдокимова, главнокомандующий армией писал военному министру о необходимости назначить 100 тысяч рублей в пособие переселенцам.

«Мера эта, – говорит главнокомандующий, – избавит нас от таких личностей, которые отличаются фанатизмом и вредным для нас влиянием на соплеменников, и ускорит окончание войны, а следовательно, уменьшит издержки, с нею сопряженные» [18] .

Таким образом, наше правительство, очевидно, никогда не думало изгонять горцев, как писалось тогда в европейских газетах, но желало лишь окончания тяжкой вековой войны на Кавказе и прочного покорения беспокойных обществ, предоставляя им все средства к мирному и удобному водворению на плодоносных, черноземных землях долины реки Кубани и впадающих в нее рек. Если же такой мирный переход горцев к гражданственности не совершился, то винить в том по всей справедливости следует не нас, а турецкое правительство и европейскую дипломатию, которые в этом случае вовсе не думали о благоденствии горцев, но пользовались ими как средством противодействия развитию России, забывая, что это средство представляло не мертвую массу, а целые племена в высшей степени способного и энергического населения, которое истреблено безвозвратно тогда, когда во имя гуманности и цивилизации оно должно было жить и, оставив свои дикие нравы и порядки, воспринять цивилизацию, хотя бы это и совершилось насильственным водворением их на плоскости, не допускавшим продолжения безнаказанных грабежей и междоусобий.

Наступление наших войск, предпринятое с целью окончательного покорения Западного Кавказа, сопровождалось, как было уже сказано, требованием безусловной покорности, которая выражалась согласием горцев выселиться из гор на плоскость в указанные правительством места и подчиниться во всем русской администрации. Не желавшим исполнить это требование предоставлялась свобода выселения в Турцию на собственный счет и страх. Более состоятельные люди приступили к выселению тотчас же, отправляясь из незанятых нами приморских пунктов на турецких кочермах. Число таких переселенцев нельзя определить даже приблизительно: оно никому не было известно и остается неизвестным точно так же, как и места, куда они прибыли в Турцию и где водворились. Горцы, не имевшие состояния, увлекаясь примером богатых людей, бросали свое малоценное имущество и выходили к морскому берегу в ожидании прихода турецких судов и возможности перебраться в Турцию. Скопление этих несчастных постоянно увеличивалось, а вместе с тем усиливались их страдания и лишения. То, что делалось в незанятых нами пунктах берега, можно только предполагать, но горцы, выселявшиеся через Тамань, Анапу и Новороссийск, бедствовали на глазах русской администрации и не могли быть оставлены без помощи. Граф Евдокимов возбудил было вопрос о перевозке горцев в Турцию на казенный счет на пароходах Русского общества пароходства и торговли, но оно потребовало такой высокий фрахт, что услугами его воспользоваться было невозможно [19] , и потому в 1862 году наняты были в Керчи частные суда, с помощью которых тогда же перевезено 130 душ бжедухов из Тамани, по 6 рублей, и 100 душ натухайцев из Новороссийска, по 2 рубля 50 копеек. А как цены эти оказались слишком высокими, то были приглашены новые хозяева, согласившиеся перевозить горцев на пароходе – по 4 рубля 50 копеек, а на парусных судах – по 4 рубля. В то же время наш консул в Трепизонде Мошнин в тех же видах употреблял все усилия, чтобы направить из Анатолии к Кавказскому берегу возможно большее число турецких судов. Между тем ожидание войны в 1863 году и приведение Кавказской армии на военное положение несколько приостановили выселение, и горцы начали перебираться на указанные им места при Кубани, получая пособие от правительства [20] , но не оставляя, однако, своего настроения выселиться в Турцию, которое только усиливалось внешним возбуждением и наступлением наших войск. Зима 1862/63 года была особенно холодная, и горцы лишены были всякой возможности сопротивляться.

«Военные действия, производимые нашими войсками с разных сторон в неприятельском крае, – писал граф Евдокимов генералу Карцову, – поставили значительную часть горского населения в положение безвыходное, которое еще более усилилось суровой зимой и сильными морозами. Теснимые нашими войсками туземцы выходили к нам с единственным желанием найти у нас какой-нибудь приют от 20-градусного мороза и прокормиться у своих одноверцев до весны, чтобы потом устроиться на указанных местах» [21] .

Граф Евдокимов разрешил горцам размещаться на зимовку в мирных, уже существующих, аулах. Такое распоряжение имело результатом, что все они стали свободно, без особых стеснительных административных мер, перебираться из гор как целыми аулами, так и поодиночке. Но все это не прекратило выселения, которое по просьбе турецкого министра иностранных дел было только приостановлено до весны [22] .

При этом сами горцы, выходя к нам с покорностью, ставили условием, чтобы им дозволяемо было воспользоваться отъездом в Турцию на казенный счет, что и вносилось в выдаваемые им свидетельства [23] .

Подобного рода покорность, очевидно, не могла остановить наших военных действий, но требовала их решительного продолжения для окончательного покорения Западного Кавказа. К марту 1864 года весь северный склон Кавказского хребта и прибрежье до Псезуапе были очищены от горцев, которые частью выселились на Кубань, частью разместились по мирным аулам и вышли на морской берег в ожидании прихода кочерм для переезда в Турцию [24] . Оставались только в верховьях рек Мзымта и Бзыбь племена убыхов, джигетов, псху и прочие. Против них решено было направить одновременно войска с разных сторон. Отряд генерала Реймана 16 марта занял форт Лазарев, а по изъявлении шапсугами покорности – форт Головинский, после чего должен был двинуться вверх по реке Шахе до снеговых гор Оштен, устроив в то же время Линию временных кордонов для прикрытия новых казачьих поселений до реки Туапсе; затем, поднявшись по Шахе, спуститься к верховьям реки Сочи и соединиться там с отрядом генерала Граббе, разработавшим дорогу по Пшишу и Туапсе, который в свою очередь, оставив на перевале четыре батальона, имел [намерение] перейти к верховьям реки Белой, в начале мая перевалить через Главный хребет у горы Оштен, перейти к верховьям Малой Лабы и, соединившись с войсками, разработавшими здесь дорогу, двинуться в долину верхней Лабы, выгнать общество Псху и прокладывать дорогу к Сухуму. Во время этих действий 6 батальонов, расположенных в Кутаисском генерал-губернаторстве, должны были двинуться из укрепления Гагры в землю джигетов, а 8 батальонов гренадерской дивизии при 8 орудиях высадиться со стороны моря в средину земли убыхов.

Горцы, сознавая невозможность сопротивления столь значительным силам, сосредоточенным против них, не допустили исполнения задуманного плана. Заняв укрепление Головинское, генерал Гейман двинулся со своим отрядом в землю убыхов, самого воинственного и известного храбростью племени на восточном берегу Черного моря. Убыхи встретили его с оружием в руках, но, потерпев 19 марта поражение при реке Годлих, изъявили покорность при условии выселения в Турцию. Движение всех отрядов согласно изложенному плану (исключая десант, который сделался ненужным) продолжалось вполне успешно, и 21 мая 1864 года считается днем покорения Западного Кавказа и окончания Кавказской войны.

Быстрота и решительность действий наших войск возбудили панику в горцах, спешивших во что бы то ни стало покинуть свои родные горы и добраться до морского берега, чтобы выселиться поскорее в Турцию. Они побросали при этом свое имущество, исключая скот, который был согнан к берегу, но за невозможностью взять его с собою или сбыть кому-нибудь составлял только лишнюю тягость и затруднение. Разоренные, без продовольствия, без денег и даже без одежды, горцы переносили всевозможные лишения на открытом морском берегу, где расположены были таборами. Все это началось еще в 1863 году, и скоро переселение достигло непредвиденных размеров. Горцы уходили отовсюду, где появлялись наши войска [25] . Между тем зима, какой не запомнят в Анатолии с 1810 года, до крайности затрудняла сообщение Турции с Кавказским берегом. В начале января 1864 года, в одном из самых неудобных для каботажных судов месяце, из одного Трепизонда отбыло более 100 баркасов [26] . Истощенные тяжкими лишениями на берегу в ожидании прихода судов из Турции, горцы не выдерживали бедственного положения в зимнее время, заболевая и умирая массами как при переездах, так и по высадке на берегу, где между ними развились сильнейшие тиф и оспа.

В каком размере происходило истребление этих несчастных, можно судить по следующей выписке из письма нашего консула в Трепизонде: «В Батум переселение началось только в последнее время. Горцев прибыло туда около 6 тысяч человек, до 4 тысяч душ отправлено в Чурук-су, на границы. Горцы пришли со скотом. Средняя смертность – 7 человек в день. Скот изнурен и падает.

С начала переселения в Трепизонде и окрестностях перебывало до 247 тысяч душ, умерло 19 тысяч душ. Теперь осталось 63 290 человек. Средняя смертность 180–250 человек в день. Их отправляют вовнутрь пашалыка, но большей частью в Самсун.

В Керасунде около 1500 душ.

В Самсуне и окрестностях с лишком 110 тысяч душ. Смертность – около 200 человек в день. Свирепствует сильный тиф.

В Синопе и Инеболи около 10 тысяч душ» [27] .

«За ноябрь и декабрь 1863 года прибыло в Трепизонд 100 кочерм. Отправлено в Константинополь и Варну 4650 человек. Средним числом умирало в день 40–60 человек. Находится еще в Трепизонде 2050 человек» [28] .

Как велика была нужда горцев, можно видеть из следующего официального документа: «11 декабря пароход привез в Варну 850, а другой – 180 человек. Турецкие власти приняли сначала горцев очень ласково. Когда прибыл другой пароход, турки по случаю бывшей тогда холодной погоды развели огонь на пристани, но когда лодочники начали высаживать голых, слабых, больных и до 46 трупов, умерших за одну ночь, они перепугались заразы и не хотели принимать переселенцев. Вообще горцы здесь в бедственном положении и пользуются частной благотворительностью. Селяне, как христиане, так и мусульмане, вспоминая у них размещение крымских татар в 1860-1861 годах, крайне неблагоприятно смотрят на прибывающих» [29] .