Чтение онлайн

В итоге имеем свыше 1,2 миллиона представителей подвергнувшейся якобы (по словам разного рода «правочеловеков») геноциду «гордой горской нации». Численный рост за тринадцать с половиной лет составил свыше 25%! Если же сопоставить чеченцев с близкими к ним по высоким демографическим показателям ингушами, то оказывается, что потери «ичкерийцев» за две военные компании последнего десятилетия не превышают 55000 «ополченцев» и так называемых «мирных жителей». Разного рода вахабитских и "демократических " (ингушей, арабов, дагестанцев, турок, галичан, литовцев и пр.) «союзничков» мятежников погибло порядка 5000 «добровольцев».

Во время же большой дудаевско-яндарбиевской этнической чистки 1991-1994 г.г. было убито 20000 украинцев (сунженских и западнокизлярских казаков, а также часть грозненцев) и 15000 великороссов (грозненцев и средненадтеречных казаков).

Последующие же боевые действия и «постдочищения» вайнахами славян унесли жизни еще порядка 10000 русских жизней. Прочих жертв чеченского террора наличиствует более 5000 человек. Из них порядка 2000 армян.

Соотношение потерь 50000 на 60000. Не слишком оно «равное»? Геополитической была бы пропорция жертв столкновения (уж коль оно состоялось) народов социально-экономических уровней русских и чеченцев в соотношении 1:10. Как, например, у французов во всех их войнах с алжирцами. Такой «масштаб потерь» был при завоевании Парижем данной крупнейшей страны в 19 веке. Во время же антиколониальной войны 1954-1962 г.г. данная пропорция в пользу европейской стороны против исламской достигла несколько десятков. И совершенно неадекватным представляется соотношение потерь сторон в недавнем октябрьском столкновении в Москве – 3:1.

В двух прошлых военных компаниях политическое и военное руководство (по крайней мере большая его часть) сделало все, чтобы извратить саму акцию возмездия «ичкерийцам» (объявив вместо нее «наведение конституционного порядка»), а затем направить этот процесс в такие условия его обеспечения, чтобы нанести оптимальный ущерб России.

Вышеприведенные данные свидетельствуют лишь о количественной стороне проблемы возмездия за преступления «Ичкерии». Суть качественной стороны заключается в том, что произошел захват вайнахами наших исконных скифо-сарматских земель левобережья Сунжи и Среднего Надтеречья. Русское население края истреблено, сократившись примерно на 20000 человек.

Ни о каких «свободных» выборах в местные органы власти до ликвидации последствий геноцида в «Чеченской республике» не может быть и речи.

Сама же ликвидация последствий этнической чистки необходима. Все юридические лица, которые незаконно захватили квартиры, дома, станицы и церкви должны быть выселены. Материальный ущерб всем пострадавшим от данной формы геноцида необходимо возместить за счет чеченских тайпов. Должен быть проведен суд над «теоретиками», организаторами, исполнителями этнической чистки. Однако, о чем свидетельствуют реалии?

Война продолжается. Подтверждением этому являются ежедневные сводки из района вооруженного конфликта. Однако пока наша армия проливает кровь в Чечне, основные силы противника плавно зашли в тыл, и одерживают там победу за победой. Еще немного времени и может случиться так, что солдаты, вернувшись с чеченской войны, вдруг обнаружат, что они, и армия в целом, вернулись в большую-пребольшую Чечню.

Дело в том, что чеченцы потерпев сокрушительное поражение в открытом бою, давно (еще в начале 2000 года) поняли, что дальше на исторической родине «ловить» нечего. Они быстро, благодаря своим советникам, перестроили свои ряды и радикально изменили стратегию войны с русским народом. В этой стратегии можно выделить три основных направления.

Первое направление – обезглавливание нашей армии. Опираясь на своих соплеменников и либеральных политиков, они добились устранения от руководства войсками талантливых русских генералов, настоящих профессионалов: Шаманова, Трошева, Баранова, Буданова, существенно снизив уровень руководства нашими войсками.

Второе направление заключается в том, что в самой Чечне действуют только небольшие силы, выполняющие роль заслона и отвлекающие внимание на территорию Чечни. На них возлагается задача: не вступая с оставшимися на ее территории силами и средствами Вооруженных Сил и внутренних войск МВД в прямое столкновение, изматывать их способом партизанских действий (из засад, террористическими актами и т.п.). При этом они твердо убеждены в том, что нашим войскам не дадут возможности решительно отвечать на их действия. Налицо игра, как всегда в одни ворота, естественно, в наши.

Третье направление одно из важнейших – пока не осознанное командным составом Вооруженных Сил, других войск, воинских формирований и органов управления страной. Это направление борьбы с Россией более долгосрочное, стратегическое. Суть этого долгосрочного плана заключается в том, чтобы основные силы чеченцев снять с фронта и направить, при активной поддержке из Москвы, в тыл русской армии, в русскую провинцию. Замысел этой операции нам понятен. Зачем воевать с русской армией в Чечне и рисковать своими «драгоценными» жизнями, когда гораздо эффективнее поставить Россию на колени, воюя с беззащитными женщинами, детьми и стариками, в глухой русской провинции, да еще при поддержке администрации в Москве и на местах. Так, например, количество законных и незаконных мигрантов в нашу страну из стран Закавказья и Средней Азии составляет примерно 20 млн. человек. Около 5 млн. мигрантов осело в Москве и Подмосковье.

Каковы же уроки и выводы из прошлого и настоящего противостояния в Чечне можно сделать?

Во-первых, против России ведется самая настоящая «горячая война» – с убитыми, ранеными, обездоленными, потерявшими дом и родных. Имеется множество неопровержимых фактов, свидетельствующих о геноциде, развернутом чеченцами против русского населения Чечни. Можно замалчивать эти факты (как это делают средства массовой информации), но в настоящее время ведется такая война, что скрыть ее невозможно – с применением тяжелой техники и многотысячных организованных и сколоченных воинских формирований.

Две чеченские войны наглядно показали, что войну с Россией ведет не просто «преступное руководство Чечни» и что фразой «преступность безнациональна» в данных условиях прикрыться никак нельзя. Равно как и избитыми рассуждениями о «безответственных политиках» и их «амбициях».

Нездоровая ситуация развивается в Ставрополье. Обстрелы, грабежи, угоны скота, автотранспорта приобрели угрожающие масштабы. Преступники, какой бы национальности они не были, скрываются в Чечне. Работорговля в целом приобрела всеобщий размах, превратилась в целую национальную индустрию. По данным МВД на середину 1999 г. число похищенных людей, за которых требовали выкуп, достигало двух тысяч (это далеко не полные цифры, поскольку многие родственники, опасаясь за жизнь родных, не обращаются в правоохранительные органы). Частная тюрьма для рабов имеется чуть ли не в каждом дворе. Пленники содержатся в ужасных условиях, в полуголодном состоянии, используются на принудительных работах. Издевательства над рабами записываются на видеопленку и используются для давления на близких и психологического давления на население России. Сколько-нибудь серьезного противодействия происходящему со стороны властных структур Чечни и России не оказывается. Складывается впечатление, что органы власти избавляются от прямых обязанностей по защите своих граждан, вынуждают население, особенно приграничных с Чечней районов, решать эти задачи самостоятельно.

Опыт второй чеченской войны свидетельствует о том, что Российская Армия способна положить конец всем бесчинствам. Однако нас постоянно пугают, что для достижения победы «российским военным придется уничтожить всех чеченцев», что «даже один уцелевший чеченец будет мстить за гибель своего народа». История и жизнь опровергает эту выдумку. Так, в занятых Российской Армией районах, конечно, происходят отдельные террористические акты и диверсии, но о тотальной партизанской войне, да еще до последнего человека, речи никогда не шло. Да и не может идти, ибо значительная часть чеченцев издавна покоряется силе – это природная защитная реакция любых малых народов, т.к. в противном случае они просто исчезнут из истории. Изуверствовать же они привыкли только над слабыми. Все прошлые и будущие чеченские «победы» обусловлены и напрямую зависят от «хасавюртовских соглашений».

Следует подчеркнуть, чеченский конфликт – это относительно удачный опыт (пусть и не в такой степени, как хотелось бы) защиты российской государственности и национальных интересов от посягательств наших обнаглевших соседей. Только полная победа над чеченцами будет лучше любых нот и предупреждений, заставит шибко суверенных «князьков» вспомнить о том, на территории какого государства они проживают и жируют. Российская Армия показала в войне с Чечней и впредь должна это подтверждать, что она шутить с любителями играть в «абреков» не намерена.