Чтение онлайн

Здесь и сейчас может быть все, что угодно… Я уже давно вне правового поля. Переступившая грани порядка, неосознанно попав сюда, где со мнением и желаниями таких, как я, попросту не считаются…

– Прости, брат, но вдруг ты просто сжалился над смазливой мордашкой? Она русская, ты из России… Всё может быть… Игра есть игра… Для тебя она может быть очень интересной. Только вот я не хочу быть в этой игре пешкой…

Теперь уже араб жонглирует словами. Тянет. Оценивает и калибрует.

Господи, мои нервы сейчас лопнут, как перетянутая струна гитары!

– Докажи мне, что эта женщина твоя…

Сжимаю кулаки.

Что скажет Анзор? Как он будет это доказывать?

– Рада, подойди,- говорит сухо, без промедлений, но даже не оглядываясь на меня.

Я встаю с затекших коленок, которые гудят от боли падения.

Иду неровно, качаясь.

Мамдух это видит и усмехается, снова нагло меня оглядывая с ног до головы.

Анзор вдруг резко оборачивается.

Наши взгляды пересекаются.

Он резко и раздраженно дергает меня за запястье и ставит перед собой…

– Её зовут Радмила Тарханова. Ей двадцать один год. Она родилась в российском городе Иваново двадцатого ноября. У нее первая положительная группа крови и…

Анзор разворачивает меня к себе спиной, касается оголенной кожи горячими пальцами, от чего меня простреливает.

– Над правой ягодицей у нее родимое пятно…

Вздрагиваю, когда пальцы опускаются ниже и подцепляют тонкий щелк.

Жалобно трещит ткань на и без того оголенной пояснице.

Он разрывает её. Но так, что видна только ямочка над правой ягодицей.

Я громко и порывисто дышу. Закрываю глаза.

Меня трясет от прокатывающих по телу спазмов боли, шока, волнения и жара.

Место, которое он трогал, горит.

Грудь распирает от обилия эмоций.

Они такие полярные, что я боюсь, что потеряю сознание.

Мамдух усмехается.

– Впечатляюще… Глубокие познания о девице… Я столько даже о своих дочерях не помню… Хорошо, брат… Я верю тебе… Но теперь мне кажется, что ты одержим этот лукавой гурией… И потому не накажешь ее должным образом… Пощадишь… А она была очень плохой девочкой. И по отношению ко мне, и по отношению к тебе… Дело ведь не только в том, что она оскорбила меня и покушалась на убийство… Она осмелилась ослушаться приказа своего господина и оказалась в таком неприглядном положении, еще и тебя в это втянув…

Рука Анзора, которая захватом сжималась сейчас на моей локте, стала жать еще сильнее.

– Накажи её, Анзор. Прямо сейчас. Передо мной. Я хочу посмотреть… Выеби… Жестко. Как она заслуживает.

– Я не ебу в присутствии других мужиков. Я не порноактер,- жестко отвечает он.

Мамдух усмехается.

– Тогда выпори. Заставь сучку пожалеть о том, что она натворила. И мы квиты… Согласись, это ничто в сравнении с теми проблемами, который ты можешь получить на выходе. Никто не посмеет одурачить Мамдуха. Про нее вообще молчу.

Захват на руке такой сильный, что я невольно вскрикиваю.

Озверевший взгляд Анзора полосует меня острым лезвием.

Я до боли и металлического вкуса крови во рту прикусываю губу.

Он порывисто дышит со свистящим звуком.

А потом я перестаю дышать, потому что он раздраженно-разъяренно раскрывает одним движением пряжку на ремне и вытаскивает его из джинсов.

Глава 2

Грубый захват на плече. Анзор толкает меня к дивану.

– Держись за спинку. Будет больно!

Голос звучит отчужденно и равнодушно. Так, как и должен, наверное, звучать голос палача…

Он не медлит и не сомневается.

Слышу свист.

Жмурюсь.

Резкая, обжигающая кожу тысячью раскаленных иголок боль пронизывает бедра, вырывая из глотки дикий крик.

Никогда еще мне не было так больно.

Хотя вру.

Было.

Когда смотрела ему в глаза и врала, что больше не люблю, что не хочу быть с ним, не хочу за него биться. Что моя жизнь не должна в столь юном возрасте отягощаться столькими обстоятельствами и проблемами, сколько у меня возникло в паре с ним.

Безжалостно врала- и била себя вот так же дико и остервенело, только ментально. Но от этого менее больно не было.

Следующий безжалостный свист- новый удар по бедрам. Сжимаю обивку дивана так сильно, что руки сводит.

Сзади слышу смешки и движения араба, сдавленный женский полукрик-полусмешок.

Гадкого извращенца возбуждает то, что он видит.

Вздрагиваю, всхлипываю. Погибаю и снова воскресаю- просто потому, что эта дикая боль подняла бы и полумертвого.

Хочу обернуться на Анзора, но он не дает, словно бы предчувствуя мой порыв. Просто резко нажимает на шею, вдавливая голову в мягкую обивку, не давая нашим глазам встретиться.

Лишая дыхания и хоть какой-то мобильности.

Удар за ударом. Безжалостные. Неотвратимые.

И почему-то я в душе понимаю, что дело не только в том, что ему нужно действовать правдоподобно.

Он делает это еще и потому, что действительно наказывает меня.

Наказывает за то, что было.

Наказывает за то, что снова попалась ему на глаза, а он не смог равнодушно пройти мимо…

Когда мои рваные всхлипывания переходят в рыдания, он отбрасывает ремень.

– Мы рассчитались? Я могу теперь ее забрать?
– спрашивает сипло, предельно напряженно, готовый взорваться в любую секунду.

Слишком хорошо его знаю, чтобы не считывать это на уровне телесных вибраций.

Ответа не слышу.

Потому что в ушах дикий звон. Словно бы сотни людей сейчас собрались вокруг, тычут в меня пальцем и гогочут над моим унижением.

Чувствую, как его руки подхватывают меня.

Ягодицы и бедра горят так, словно бы их десять минут обливали кипятком.

Я вжимаюсь мокрым лицом в его грудь.

Дышу горько-мускусным ароматом некогда любимого, своего мужчины.

И кажется, теряю сознание…

Просто потому, что мое естество не может выдержать все то, что происходит со мной сейчас…

Только лишь одно выхватывает мой мозг в ужасе момента. Быстрый горячий поцелуй его сухих губ в висок перед тем, как отдаться мраку.

Или же мне он только мерещится.

Я прихожу в себя, но не сразу понимаю, где я.

Осознание наступает лишь тогда, когда я слышу, как рвется на мне ткань платья.

Быстро оглядываюсь, преодолевая головокружение. Просторная спальня, огромная кровать с пахнущим лавандой белоснежным бельем и я… вжатая в подушки, лежу вверх попой.