Чтение онлайн

В Москве все было иначе- там мы все равно были словно бы вырезаны из этого жесткого, горского контекста со своими условностями. Это слишком большой город, чтобы приходить туда со своим самоваром. Неизбежно Москва меняет всех. И даже если брать Анзора тогда и сейчас- я вижу, что жизнь в республике словно бы заточила его острые края. Сделала его менее терпимым, больше похожим на соплеменников, чем тот бунтарь на бешеной тачке… А может это просто годы. Говорят, что чем старше мы становимся, тем сильнее тянемся к корням… Захочет ли он на старости видеть меня рядом, а не ту, кто будет говорить ему о любви на языке его матери…

Непроизвольно перевожу глаза на рокового мужчину своей жизни. В моем взгляде только обреченность. Потому что в глубине души я понимаю, что уже давно ничего сама не решаю. Решает только он, как бы я ни храбрилась. Это за ним в итоге финальное слово- хочет ли он меня со всеми моими «но» в свою жизнь до конца, или же…

Злой, сжимает руль до побеления костяшек, челюсть в спазме. Он чувствует мой взгляд и тоже резко смотрит в ответ.

Матерится тихо, качая головой.

– Что такие губы бледные, Рада, ты боишься меня?!

Я молчу, отворачиваясь. Его вопрос сейчас без сексуального подтекста. Я почти уверена, что он думает о том же, что и я- вытянет ли наша любовь жизнь в республике… Вытяну ли я…

И давать назад уже поздно, но… осадок все равно остается…

Поднимаемся наверх в тишине. Я теперь усиленно избегаю контакта с его взглядом.

А еще понимаю, что внутреннее состояние сейчас такое хрупкое, что его типичная жесткая грубость, которые обычно меня заводили и, как трамплин, позволяли перепрыгнуть на новый уровень, обнулив текущие обиды, может сейчас сделать мне сильно больно душевно…

Я не готова к дикому сексу «в наказание». Меня не за что наказывать… Не за что… И даже то, что я говорила ему плохое про нас, даже мои реально ужасные фразы о нас с ним как о паре- это защитная реакция. Неужели он это не понимает?!

– Рада, блин, что не так…- выдыхает в спину, как только за нами закрывается дверь.

Стоим. Замерли. Тяжело дышим оба.

– Ты себя в зеркало видела? Ты просто раздавлена… я…- сиплый, тусклый, измученный внутри, у меня сердце внутри сжимается.

Разворачивает меня на себя. Глаза покрасневшие, отчаянные.

Не выдерживаю, губы трясутся. Мда, не так он представлял первые недели нашей совместной «семейной» жизни. Может быть, дело в том, что и семьи-то нет…

– Анзор, я ведь говорила все эти гадости как средство защититься…- чувствую, как дрожит голос,- и аргументы твои все справедливые, вот только…

Запинаюсь. Захлебываюсь в своих эмоциях. Их слишком много.

– Говори…- давит он, но не сильно, а скорее искренне,- всё говори, Рад. Мы не должны ничего друг от друга скрывать…

Отходит на несколько шагов, выпуская меня. Зырывается руками в волосы.

– Хер знает что! Не хотел я этого говна, понимаешь?! Не подумал, что ты можешь увидеть то, что тебя ранит в этом ебучем салоне! И ведь сам-то я точно знаю, что тебе не стоит такой херней голову забивать! Что это воообще ничего не значит! Ни одна, ни вторая! Никто не значит! Вообще, блядь, ничего, кроме тебя! Но ты ж такая баба, которая вечно со своими сложными замутами эмоциональными…

– Анзор…- пытаюсь звучать сухо и выдержанно- и сейчас выдать то, что наверное, по шкале фрустрации в моем внутреннем расшатанном состоянии на первом месте,- я снова и снова знаешь о чем думаю… Не могу выкинуть из головы… Возвращаюсь к этой мысли снова и снова… А вот если бы мы не встретились у Мамдуха? Ну, не судьба бы была… Не пересеклись бы в Дубае… Что тогда? Ты точно так же бы про меня не вспоминал, как все эти четыре года? Я точно так же бы украдкой смотрела на твои загулы с красавицами-топ-моделями в светской хронике и мы были жили параллельными жизнями… Тридцать, сорок… Жизнь бы неслась мимо, а я бы так и прокручивала в голове те наши дни, как самое острое и яркое, что было в жизни… Потому что жила бы только прошлым, а ты… Ты бы приезжал день ото дня в дом к Расулу, вы бы рокировались… Для всех бы и дальше играли свои роли- Лилит и ты… Потом бы дети пошли… Я… я, блин, не могу вот этого всего выкинуть из головы, понимаешь?! Это изничтожает меня изнутри! Если… если любишь…- не могу больше говорить. Меня так душит простая женская обида! Сейчас, когда мы снова вместе и на мир я уже смотрю с другого угла, мысль о том, что он, как в песне про Крокодила Гену и его день рождения, не появился на небе волшебником на голубом вертолете, разрушает меня изнутри… Может быть, это и глупо… Но я не могу об этом не думать!

Он тяжело, даже надрывно вздыхает. Переводит на меня этот свой нестерпимо пронзающий, щемящий обескураживающей искренностью взгляд. Мне даже дышать сейчас тяжело- настолько мы оголены морально. Мы уже не первый раз обнажались душевно друг перед другом после воссоединения. Но это- как у Саломеи- последнее покрывало, после которого только конец- голова Иоанна Крестителя и вечное клеймо- либо вечный позор и похоть, либо благословение и чистота… Если он сейчас скажет что-то просто ради отмазки, я не переживу. Меня просто не станет…

– Знаешь… я каждый гребаный день проклинаю себя за то, что отпустил тебя тогда. Не позвонил после- через день, два, месяц, год. Не пришел. Не кричал под окнами, как последний идиот. Не затащил в багажник и не уволок за собой, как в самом начале… Я молчал, смотря тебе вслед, когда ты уходила… Потому что думал - так правильно. Потому что гордость… Чертова гордость, она сжирала меня заживо. Я боялся услышать, что тебе без меня - лучше. И ведь объективно я понимал, что лучше должно быть… Ты красавица, умница… Встретила бы красивого, достойного, русского, понятного…- он осекается, потому что голос хрипнет- как мотор автомобиля глохнет…

– Но, Господи, как же я любил! Я каждый день просыпался с пустотой внутри. И ложился с этой же черной дырой в груди. Ни одна женщина, ни одно лицо - ничего не могло затмить тебя. Я пытался… пытался забыть, Рада. Да, блядь. Я дико хотел тебя забыть. Чтобы мысль о том, что я не звоню, не пишу, не ищу- не изничтожала изнутри, а просто не беспокоила меня. Жить дальше хотел. А не жилось. Каждая секунда без тебя - как наждаком по сердцу. И чем дальше, тем больнее. Наверное, со стороны казалось, что все заебись- бабки, телки, тусы… Только… Только нет ничего отвратительнее чувства похмелья в постели с пустой бабой на утро, когда ты понимаешь, что залитая бухлом накануне пустота снова опустела- как дыра в песке. Все протекло внутрь и снова зияет…

Ты можешь сказать, что это пиздеж, общие слова, но именно с Расулом и Лилит ситуации показательна. Почему я ничего не менял годами? Да мне было по хуй. Возле меня все равно бы не было женщины, которой бы я хотел дать человеческую семью. И детей я не хотел. Ничего я не хотел. Внутренне я даже злорадствовал, что брат, который всегда играл по правилам отца, всегда был идеальным сыном, схавал эту ситуацию. Это была его проблема, его боль, его женщина и его жизнь… Ему с таким раскладом было норм- поделом. А мне… Смысл что-то было менять? И да… Он появился только с тобой, Рада, этот ебучий смысл… Только для тебя… Потому сейчас и всплыл этот вопрос, а не год назад или четыре…

Тишина звенит и потрескивает. Я молчу, хватая жадно каждое его слово. Каждое - мое спасение… Я должна слушать и слышать… Это фундамент моей любви к нему.

– Ты не представляешь, сколько раз я представлял, как всё должно было быть, если бы мы не расстались. Каждое свое достижение умозрительно преподносил тебе. Мечтал, что ты бы гордилась, ждала меня, встречала, болела за меня…

Мы потеряли слишком много времени, потому что оба решили поиграть в обиды, решили, что сильнее своей любви. И да, Рада, я винил тебя. А ты винила меня. А ведь все, что нам надо было - это один шаг. Один чертов шаг. Я должен был перешагнуть через гордость и страх, что ты уже счастлива с другим- и написать тебе короткое «как дела»… И ты, Рада… Ты тоже должна была… Когда умерла мама, когда произошла ситуация с Еврогазом, когда уехала в Дубай… Именно из-за такой вот говногордости каждый день, каждую секунду - распадаются миллионы пар. Из-за своего упрямства, страха показаться слабым, из-за того, что люди не умеют сказать: «мне больно без тебя», «без тебя я ничто», «без тебя всё не имеет смысла».