Чтение онлайн

— Подойди сюда, — сказал он.

Подошла, ноги ватные от страха.

— На колени.

— Что?

— Встань на колени. Перед моим стулом.

Встала. Мраморный пол был холодным, твердым. Камран откинулся в кресле, смотрел на меня сверху вниз.

— Когда жена портит еду, она просит прощения. По-настоящему.

— Я прошу прощения…

— Не так. Поцелуй мои ноги и проси прощения.

Мир закачался. Он требовал от меня… этого? Унижения перед ним, как перед господином?

— Камран, я не могу…

— Можешь. И сделаешь.

— Это унизительно.

— Это традиция. Жена, которая не справляется со своими обязанностями, должна показать покорность.

Я смотрела на его дорогие туфли, на холодные глаза, на лицо человека, который был готов сломать меня ради собственного удовольствия.

"Не делай этого, — кричало что-то внутри. — Как только ты это сделаешь, ты перестанешь быть человеком."

Но что было выбором? Отказаться и получить что-то худшее?

Наклонилась, коснулась губами кожи его ботинка.

— Прости меня, — прошептала.

— Еще раз. И громче.

— Прости меня.

— За что?

— За то, что испортила твою еду.

— И что ты будешь делать, чтобы это не повторилось?

— Буду стараться лучше.

— Хорошая девочка.

Погладил меня по голове, как собаку, которая выполнила команду. А я сидела на коленях и понимала — еще одна часть меня умерла навсегда.

"Самое страшное в унижении не то, что тебя унижают. Самое страшное — что в какой-то момент ты начинаешь принимать это как норму."

Сегодня утром я проснулась от того, что Камран трясет меня за плечо.

— Вставай. Быстро.

— Который час?

— Пять утра.

— Зачем так рано?

— У нас гости. Важные гости. Ты должна выглядеть безупречно.

Встала, пошла в ванную. Он шел следом, как всегда. За неделю я привыкла к тому, что приватности больше нет. Он контролировал каждую минуту моего дня.

— Кто приехал?

— Мои партнеры из Москвы. Серьезные люди.

— И что я должна делать?

— Быть тихой, красивой и послушной. Подавать чай, когда попросят. Улыбаться, когда обратятся. И главное — не позорить меня.

После душа он выбрал мне одежду — черное платье с длинными рукавами, почти до пола. Платок на голову.

— Серьезно? Платок?

— При гостях жена должна быть покрыта. Традиция.

— Я русская. У меня нет таких традиций.

— У меня есть. А ты моя жена.

— Я не твоя жена! Никах во сне не считается!

— Ты принадлежишь мне. Этого достаточно. Мне не нужны бумажки, чтобы считать тебя своей.

— Даже праздника не было!

— Хочешь праздник и свадьбу — будет. Заслужи сначала!

Завязал платок сам, туго, так что виски заболели.

— Идеально. Теперь помни — ты говоришь только тогда, когда к тебе обращаются. И только то, что спросят.

— А если я не знаю ответа?

— Тогда молчишь и смотришь на меня.

Спустились в гостиную. Там уже сидели три мужчины в дорогих костюмах. Лица жесткие, глаза холодные. Люди, для которых убийство было рабочим вопросом.

— Познакомьтесь, — сказал Камран. — Моя жена Арина.

Мужчины оглядели меня оценивающе. Один из них, самый старший, усмехнулся.

— Молодая. Красивая. Откуда взял?

— Из Москвы.

— Русская?

— Да.

— И как она привыкает к горскому быту?

Камран посмотрел на меня.

— Спроси у нее сам.

Старший мужчина повернулся ко мне.

— Ну как, девочка? Нравится тебе здесь?

Я чувствовала взгляд Камрана, его безмолвное предупреждение.

— Да, — тихо сказала. — Очень нравится.

— А муж? Хороший муж?

— Очень хороший.

— Не бьет?

Мужчины засмеялись. Камран тоже улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то опасное.

— Зачем бить, если жена послушная? — сказал он.

— Правильно. Но иногда приходится воспитывать.

— Приходится.

Они говорили обо мне, как о домашнем животном. О том, как меня "воспитывать", как "приручать", как "содержать". А я стояла рядом в платке и длинном платье и слушала.

"Вот что я теперь, — думала. — Домашнее животное. Красивая игрушка для демонстрации статуса."

— Арина, принеси чай, — сказал Камран.

Пошла на кухню. Руки тряслись, когда заваривала чай. Малика стояла у плиты, готовила завтрак.

— Как дела? — тихо спросила она.

— Нормально.

— Врешь. Вижу по глазам.

Я посмотрела на нее. На женщину, которая прошла тот же путь, что теперь проходила я.

— Как ты это выносишь?

— Никак. Просто живу.

— А раньше? Когда он только привел тебя сюда?

Малика на секунду замерла.

— Раньше я думала, что умру от боли. Каждый день думала.

— И что помогло?

— Время. И понимание того, что альтернативы нет.

— Ты когда-нибудь пыталась сбежать?

— Один раз.

— И что?

— Он нашел меня через два дня. Привел обратно. И показал, что бывает с беглянками.

— Что показал?

Малика закатала рукав, показала тонкий шрам на запястье.

— Сказал, что в следующий раз будет глубже.

Кровь застыла в жилах. Я смотрела на шрам и понимала — это ждет и меня, если я попытаюсь бежать.

— А потом?

— А потом родились дети. И я поняла — теперь я привязана навечно.

— Ты их любишь?

— Это мои дочери. Конечно, люблю.

— И тебе всего хватает?

— А что значит "хватает"? У меня есть дом, еда, одежда. Дети здоровы и счастливы. Муж не пьет, не бьет без причины. По местным меркам я удачно вышла замуж.

"По местным меркам, — повторяла я про себя. — По меркам мира, где женщина — собственность мужчины."

Вернулась в гостиную с чаем. Мужчины обсуждали какие-то дела, говорили о поставках, маршрутах, деньгах. Я подавала чай молча, стараясь не слушать.