Чтение онлайн

– И что вам на это ответил Константин Петрович? – с интересом спросил я императора.

– Что это приведет только к расколу общества, не дав никаких преимуществ, – вздохнул Николай.

– Я никогда не сомневался в его глубоком уме, – кивнул я, – и, по-моему, тут он совершенно прав.

Что да, то да – несмотря на свое несомненное сходство с Кисой Воробьяниновым из известного фильма, Победоносцев был человеком весьма неглупым.

Николай под воздействием внешних обстоятельств типа нарастания революционного движения, давления на него ближайшего окружения и просмотра наших киношек с музыкой пребывал в душевных метаниях. В частности, неделю назад у него (явно у него самого, вроде никто такого не советовал) появилась мысль разделить царский титул. Типа «самодержца всероссийского» оставить себе, а «царя польского, царя сибирского» сбагрить Гоше. Нет уж, от таких подарков надо отбрыкиваться всеми четырьмя копытами! Вслух же я сказал:

– Такое было бы приемлемо для конституционного монарха, но вы-то, Николай Александрович, у нас монарх самодержавный, то есть абсолютный!

Ишь ты, аж приосанился, видать, давно ему такого не говорили, подумал я и продолжил:

– В своей деятельности вы не связаны какими-то, пусть и самыми важными бумагами, но лишь словом! Своей коронационной присягой, а бумаги играют роль лишь постольку, поскольку вы поклялись следовать там написанному. Улавливаете мысль?

По лицу собеседника можно было прочитать – нет, не улавливает. Хотя и пытается…

– В ней вы взяли на себя обязанность управлять империей, – продолжил я, – а как это делать, вы не уточняли, то есть руки у вас свободны. Можно пытаться самому решать все вопросы, что вы сейчас и делаете. В результате вы сейчас разрываетесь между семьей и долгом по управлению государством, толком не успевая ни там, ни там. А можно назначить заместителя, или товарища, которому вы всецело доверяете. В этом случае абсолютность вашей власти не уменьшается нисколько – вы просто повелеваете всем слушаться этого человека, как вас! Правда, тут есть одна тонкость. Если никак не обозначить временные и прочие условия, человек будет чувствовать свое положение непрочным и вести себя соответствующе.

– Нужен регламентирующий документ? – начал понимать Николай.

– Нужен был бы, будь вы конституционным монархом. Вот тут действительно пришлось бы по всем правилам высшего крючкотворства сочинять бумагу, чтоб в ней было поменьше лазеек для парламента, потом ее проталкивать… Вам проще. Достаточно издать краткий указ – с такого-то числа у вас появляется товарищ императора, обладающий практически всей полнотой власти. Его подпись означает вашу без каких-либо оговорок, и действует этот порядок вплоть до вашего указа о его отмене. И в узком кругу даете слово, что в течение пяти лет отмены этого указа не будет. В очень узком, вы же не публике клянетесь, а Богу и себе…

А уж записанную на цифровой диктофон клятву нетрудно потом перенести на пластинки и дать послушать кому надо, – мысленно продолжил я.

– В этом что-то есть… – задумчиво согласился император.

– Вот-вот. Только, умоляю вас, обдумывание этого проекта надо проводить в глубокой тайне. И так уже хватает желающих устраивать на вас покушения, а уж если информация о таких ваших планах выйдет наружу, они и вовсе с цепи сорвутся! Многим такое решение буде как серпом по… э-э-э… горлу, так что возможны самые что ни на есть экстремистские выходки. К слову, охрана Царского Села организована так себе, если бы мои люди получили приказ сюда проникнуть, так давно тут были бы. Зря вы так своей безопасностью пренебрегаете, вот ей-Богу…

– С благодарностью приму вашу помощь в этом вопросе, – кивнул Николай. – Как вы предлагаете назвать моего товарища, премьер-министром? Я чуть не плюнул.

– Это у английского короля премьер-министр, которого можно в отставку выпирать по нескольку раз за год, а тут… Вы – император. Замещать вас может государственный канцлер, но тут надо подчеркнуть, что не простой… например, «Его Августейшее Высочество Государственный Канцлер Всея Руси и Вице-Император Сибири и Дальнего Востока». Уж никак не меньше, а то даже как-то оно и несолидно будет…

– Логика тут у тебя немножко хромает, – сообщил мне Гоша, послушав запись беседы. – Ему не хватает времени, а мне хватит только потому, что нет семьи?

– У тебя есть административные способности и склонность к этой деятельности, – терпеливо объяснил я высочеству, – а его таланты лежат в духовной области, пора, кстати, конкретику придумывать, а вдруг спросит, придется лапками разводить. Но отвращение к канцелярской работе внушилось здорово, его от любого официального документа теперь чуть ли не тошнит.

– Ладно, а твой вывод, что в случае утечки сведений он станет мишенью номер один?

– Бред, конечно, если кто и станет, так это ты. Но в вопросах безопасности, особенно семьи, ему логика и не нужна – а нужна чья-то широкая спина, за которой можно спрятаться, вот я ему ее и предлагаю.

– Думаешь, он прямо сегодня-завтра побежит писать указ? – с сомнением спросил Гоша.

– Разумеется, нет. Это всего лишь база. Ведь по той методике внушения, которую я использую, можно давать клиенту только короткие посылки. И вот теперь посылка «указ… канцлер… брат» стала вполне конкретной, пригодной к использованию. Так что я ему на днях еще пару мультфильмов презентую и запись Жан Мишель Жара под видом последних Машиных произведений. Кстати, все формальности закончились, она теперь княгиня Ла-Маншская?

– Да, уже неделю как.

– Ну, осталось совсем немного до королевы, – усмехнулся я, – это уже чисто технические и вполне преодолимые трудности.

– Ты так говоришь, как будто королевой стать проще, чем княгиней.

– Так ведь действительно проще! Князем человека делает вышестоящее начальство. А монархом он либо объявляет себя сам, как это случилось с Наполеоном, либо это делает какой-то представительский орган подданных, организовать который нетрудно, особенно при малом их числе.

– Что-то мне кажется, у тебя уже и план на эту тему есть, – заинтересовался Гоша.

– Плана нет, пока так… беспочвенные мечтания. Когда станет хоть издаля на план похоже, я с тобой поделюсь, не волнуйся. Так что, теперь один я среди вас, белой кости, остался нетитулованный простолюдин? Некоторое время Гоша с недоумением смотрел на меня, а потом возмутился:

– Опять официальные бумаги не читаешь!

– А как я их прочту, если они на немецком? – вполне резонно возразил я. – Думал, снова каким-то «хером» обозвали… И что у Вилли в канцелярии за бестолочи необразованные сидят, даже русского языка не знают? А мой переводчик в проекте дирижабля-авиаматки по самые уши занят!

– Вам, господин Найденов, пожалован титул барона, – сообщил мне цесаревич.

– Ну вот, видишь, и правильно, что не читал, а то бы зазнался раньше времени. Так что теперь прямо как в песне – «вышли мы все из народа». Интересно, возвращаться туда придется или как?

А на следующий день после этой беседы у меня появился куда более серьезный повод зазнаться, чем банальный баронский титул от кайзера. Ну в самом деле, скажите мне, что такое барон? Ей-богу, есть в этом почетном звании какая-то комичность, недаром Мюнхгаузен был именно бароном…