Чтение онлайн

— Так, может, мне Йорда тоже напоить эликсиром, меняющим облик? — предложила Шасти. — Пусть сидит здесь и изображает тебя? А потом я натренируюсь, поставлю печать, и мы снова вас поменяем?

— Ну-у… — протянул я. — Так будет даже безопасней, наверное. Ведь Йорда нужно будет хотя бы в туалет выводить. И как раз все увидят, что я живой, сижу в юрте. Делай!

Шасти налила в чашку эликсир и поднесла к моим губам, а Бурка скользнул наружу.

Двигался он совершенно бесшумно — тень тенью. Одно слово — волк.

Минут через десять из юрты колдуна прихрамывая вышел «Йорд». И хрипло заорал на рассевшихся пацанов:

— А ну, встали, построились! Почему бездельничаете?!

Мальчишки испуганно вскочили, вытянулись в кривую шеренгу, косясь на юрту. Видно, Бурка им рассказал, что Кай останется там.

Правая нога у меня немного побаливала. Болел и зад, который я отбил, выходит, себе самому. Но в целом, новое тело всё равно нравилось больше.

Я прямо выдохнул и расправил плечи. У седого был совершенно подходящий мне рост, вес, ранг. Мне больше не надо было напоминать себе: ты — пацан, смотри в землю и не бей, блин, палкой наставника!

Я с удовольствием поорал на подростков, выравнивая шеренгу — злость на мир и моё положение в нём копилась давно, а выхода ей всё не было.

Трудно быть маленьким, когда ты давно уже вырос.

И это никакой не шанс на новую жизнь, как может показаться по глупости. Это каторга: заново доказывать, что ты — что-то стоишь и значишь.

Будь Камаю хотя бы лет двадцать — я был бы уже известным воином. Меня бы узнали. Я собрал бы выживших волков и барсов, возглавил сопротивление, нашёл убийцу отца и повесил на кедре.

Пусть бы очнулся хотя бы Камай, раз уж мне всё равно умирать.

Но я — мальчишка. Младший никому не известный сын. Князь без наследства. И прямой дороги мне не видать. Изображаю тут из себя невесть что!

Голос у Йорда был, хоть и хриплый, но вполне командный. Хрипел он, видимо, от природы — в горле я никаких затруднений не ощущал. А вот орать выходило неплохо.

Я заставил пацанов повторить несколько упражнений с палками. Перестроил в пары. Погонял.

Слушались они меня неохотно, но куда было деваться, учитывая скучающих стражников?

— Очень плохо! — резюмировал я. — С завтрашнего дня вводим социалистическое соревнование. Каждый вечер буду подводить итоги. Кто поработал — будет отдыхать, а ленивые станут убирать территорию, мыть посуду и носить дрова! Тош! — рявкнул я.

Офигевший от моего спича парень, отвечающий за хозяйственные вопросы, качнулся вперёд. Ноги у него подгибались от страха.

— Беги к господину Шонку, пусть идёт сюда. Юрты будем ставить.

Физиономии пацанов совсем погрустнели, и я добавил:

— Не понял уныния, курсанты? На земле, что ли, ночевать собрались, выкидыши рассомахи? Солнце садится уже. Не поставите юрту — будете спать без войлока. И костёр разводить не дам!

Наоравшись и загрузив работой всех, даже стражников, я наконец успокоился.

Давно я так не орал. Прямо ощутил чувство глубокого удовлетворения. Не хватало только Йорда, чтобы тоже ползал сейчас по земле, расчищая от камней место под юрту.

— Крупные камни складывайте по центру, тут будет очаг! — командовал Шонк.

Толстяк был очень доволен.

— И барана надо зарезать! — напомнил я ему.

— Да, может, обойдутся сегодня? — подобострастно оскалился Шонк. — И так много жрут, не напасёшься на них!

— Ну, не барана, так тебя можно зарезать, — согласился я. — И сварить.

Я вытащил нож Йорда и попробовал пальцем лезвие — хорошо ли наточено?

Шонк побледнел и тут же послал Багая с братом зарезать и ободрать барана.

Багай здорово выделялся на общем фоне, и он его тоже приметил. Работа в руках у юного охотника спорилась любая. Было видно, что парень не просто умелый, но ещё и сообразительный.

Он всё схватывал на лету. Вот только язык был длинноват: успел шепнуть что-то мальчишкам.

— Быстрей шевелитесь! — рявкнул я на него.

И подумал: «Красота-то какая! Наконец-то не надо прикидываться!»

Когда стемнело, обе юрты — большая для мальчишек и хозяйственная, для Шонка — были поставлены. И баранина сварилась в котле.

Мальчишки сбились вокруг огня, разобрали миски, принесённые Тошем. Баранина их не очень обрадовала — они с тоской смотрели на горы.

То, что случилось с Каем — подкосило настроение мальчишеской вольницы. Я и сам не понял, как много стал для них значить.

Оба воина улетели поохотиться со своими волками. Однако звери-ветераны зорко следили, чтобы никто не удрал. Кормиться улетела едва ли половина их небольшой стаи, остальные улеглись рядом и настороженно на нас поглядывали.

Бурка сам всё это придумал, я не успел его попросить. Волк здорово помогал мне. Да и подбадривал, то и дело оглядываясь и улыбаясь, ведь остальные подростки смотрели волчатами.

Лойчен — так вообще отводил глаза и смотрел в землю. Вдруг я догадаюсь, что он мечтал бы сделать с «мерзким наставником»?

Но на более открытом и живом лице Багая прекрасно отражались все эти страшные кары, которым надо было подвергнуть «Йорда» — в землю живым закопать, подвесить в мешке на дерево, изжарить в яме…

Даже Тош начинал сопеть, когда я приказывал ему что-нибудь. Трусливый глуповатый Тош…

В общем, баранину мальчишки, конечно, уплетали за обе щёки, но явно что-то против меня замышляли. А когда я отошёл поговорить с толстяком про планы на завтра — начали перешёптываться.

Йорду полагалось есть и спать вместе с воинами и стражниками, но я вернулся и подсел к котлу вместе с мальчишками.

Они тут же прекратили шептаться, стали испуганно коситься на меня.

— Чего притихли? — спросил я. — Жалеете своего зайца? — И рассмеялся хриплым голосом Йорда. — Не сдохнет ваш Кай. Колдун найдёт к нему завтра подход. А уж к вам-то — тем более. Слушайте сюда: завтра я должен начать учить вас летать. Так что если утром кто-то из вас выкинет какую-то глупость, вечером сварю вашего зайца и будете жрать! Поняли? Не вас накажу — его!