Чтение онлайн

— Торговцы не верят в существование города за перевалом? — удивился я.

— Мало кто верит, — покачал головой Нишай. — Всё, что мы знаем о городе, только слухи. Но говорят, что терий Верден велел захватить одного из предводителей караванов. Он пытал его и сумел что-то узнать. Но правду ли?

— Я понимаю торговцев, — подал голос Ичин. — Лучше кусок мяса сейчас, чем олень далеко в горах.

— Верно, — сказал Нишай. — Но то ли Шудур не был достаточно красноречив, то ли не так уж много ему заплатили, но терий Верден склоняется к мысли, что волчата смогут нести лёгких всадников и поздней осенью. А вчера — наместник и вовсе впал в ярость. Ему донесли, что караванщики собираются зимовать в долине Эрлу.

Я кивнул — это я тоже знал. Пазлы сходились.

— Ты можешь рассказать всё, что видел и слышал в саха как можно подробнее? — попросил я. — Чтобы действовать дальше, нам нужно понять, чего хочет терий Верден и что задумал Шудур. Ты — умный парень, но пять голов лучше. А я бы ещё и Йорда позвал.

Нишай мотнул головой:

— Дюжинный под печатью. Ему пока нельзя доверять.

— Ну, допустим, — кивнул я. — Но нам-то можно?

Мастер чёрного слова посмотрел на меня пристально:

— Ты многого хочешь, Кай. В саха мы говорили не только о перевале.

— Но мы — союзники. Ты сам поклялся мне в этом.

— Хорошо, — Нишай тряхнул гривой чёрных волос. — Но и у меня есть к тебе просьба.

— Говори.

— Верни мне моих людей. Юрте, что я поставил в саха, нужна охрана.

— Они поклялись на мече мне.

— Я знаю. Но охрана юрты — и в твоих интересах. Шудур сгорает от желания порыться в моих вещах, там есть много интересного для него. Я мог бы свернуть юрту и вывести своё имущество. Однако терий Верден, испуганный скорым визитом Нордая, временно воспылал ко мне родственной любовью. Если я уберу юрту — он почует во мне предателя.

— Хорошо, — кивнул я. — Я верну тебе драконьих воинов.

Айнур оскалился, открыл рот и хрипло, он уже наорался сегодня, сообщил, что выучил неологизм про бабая.

Чиен фыркнул и стал наполнять аракой опустевшую чашу.

— Айнур, — попросил я. — Мы же договорились, что ты всё понял? У Нишая не меньше аргументов сражаться на нашей стороне, чем у тебя. Если Майман с Ичином ещё могут увести своих людей подальше в горы и как-то выживать там, пусть и не очень жирно, то вам обоим — победа или смерть.

Наш военачальник засопел, уткнулся в чашу и промычал что-то невразумительное.

Слова на него действовали на час-два, а после всё начиналось по новой. Он просто на дух не выносил Нишая и всё тут.

Это усиливало мои подозрения насчёт того, что люди Айнура были генетически ближе к вайгальцам чем вольные племена. Вот так не переносят друг друга только близкие родственники.

Айнур сделал ещё глоток араки и вдруг клюнул носом и сполз на подстилку из лапника.

Похоже, ему кто-то помог уснуть. Вот только кто? Неужели Чиен?

— Ну, теперь рассказывай, — сказал я Нишаю. — Только ёмко и по существу. А то ночь кончится.

Интерлюдия

— Мы не можем доверять человеческому отродью! — рычал дядя.

Его слова эхом отдавались в гулком зале совещательной башни.

Очень древней. Посредине даже стоял алтарь для жертвоприношений — пережиток неописанного в летописях прошлого. А высокие длинные окна были затянуты не стеклом, а его магическим подобием. Предки не знали стекла, тогда им хватало магии.

Дядя уговорил Раху сесть на трон и вытерпеть процедуру вступления в наследники последним Городом людей, но, глядя на оскалы членов Высокого совета, юный волколак понимал — зря согласился.

Советники — один за одним — говорили одно и то же. Что человеку нельзя доверять, что это дикое, необузданное и жадное до крови животное.

Человекозвери — так называли соплеменники Раху человеков — единственные из зверей вели войны с себе подобными.

Они убивали детей и женщин своего племени, что уж говорить о волчатах?

Всё это Раху слышал многократно. Но он знал — Кай другой. Он не человекозверь, а такой же, как люди.

Кай пришёл из другого мира, надел, как рубашку, чужое тело. Он — волк в человечьей шкуре! Он здесь один! Ему трудно, а кругом человеко-враги!

Раху зарычал, не в силах подавить гнев. Он перестал слушать дядю и уставился в окно. Стрельчатое, затянутое разноцветной мозаикой магического стекла.

Сквозь окно скалы Серой Гряды казались разноцветными, ласковыми и приветливыми. Обманчивая иллюзия, ведь только серое — вечно.

Глупость серая — вот она и выжила сквозь века в крылатом народе. А всё это многоцветие — любовь, преданность, честь — всё сгинуло, погибло в холодных серых скалах.

Стань серым, — словно бы говорили горы. — И мы пощадим тебя, Раху.

Дух гор вернул тебе магию, но чтобы овладеть ею, ты должен остаться здесь. Среди мудрых соплеменников и древних книг. И ты станешь величайшим правителем, и опять вдохнёшь магию в Каменный Город.

«Но зачем? — думал Раху. — Зачем мне магия, если у меня нет друзей? Если мне не с кем оставаться горячим? Если я останусь здесь, в скалах, я стану холодным раньше, чем умру. Как дядя. Как члены совета».

Дядя сказал, что все проблемы решаемы, если набраться терпения. Что он сам попросит поддержки Высокого совета, если племянник смирится с титулом наследника и проявит достаточную мудрость и сдержанность.

Вот тогда можно поговорить и о помощи человекам, как о великой миссии — сложном и ответственном деле. Такое берёт на себя каждый наследник, чтобы заявить о себе миру.

Но Раху настоял, что примет титул только формально. Сначала поддержка совета — а только потом — официальная процедура вступления на трон.

И вот он в башне. Жертвенник хладен, только клацают зубы советников, ненавидящих дикарей из старых, поросших лесом гор. Таких гостеприимных и тёплых.

Члены совета давно не покидали Скальной Гряды и забыли тепло. Они даже слышать не хотели о помощи Каю. Для них он был презренным человеко-зверем, сыном проклятого племени.

То, что одни люди напали на других — казалось им отвратительным, но и помогать проигравшим они не собирались. Ведь если одно племя перебьёт другое, презренных человеко-зверей станет меньше. А это — на пользу Городу.