Чтение онлайн

— Сделал, что сумел, — кивнул колдун, поднеся к губам фехтовальщика каменный пузырёк и заставляя глотнуть. — Надеюсь, поможет.

Оглядев наше невеликое воинство, я констатировал, что на ногах только мы с Нишаем да Сурлан с Очигином, что собирали метательные ножи и стрелы.

Пусть и обгоревшие, они ещё годились для боя.

Охотники были целёхоньки, а вот Чиен едва удерживался в сознании.

— Рана тяжёлая и для простого меча, — я покачал головой, разглядывая испарину на лице фехтовальщика. — Надо бы оставить с ним кого-то.

— Мы спрячем его в камнях, а после вернёмся за ним, — не согласился Нишай. — Нас и так очень мало, каждый меч на счету! Бежим! Император совсем не так мёртв, как хотелось бы терию Вердену. Нужно помочь нашим!

Я обернулся к перевалу.

К моему удивлению, паланкин императора был всё ещё цел! И всё так же бились над ним колдуны и волки — с воинами на спине и без.

Значит, бой, показавшийся мне невыносимо долгим, длился всего пару минут?

Фигурки были крошечными, и я не понимал толком, что там сейчас происходит.

Ясно было одно — драконы могут летать выше волков, и сейчас они не пускают наших воинов к перевалу. А сверху готовят тяжёлые камни, чтобы сбивать нас, если заберёмся повыше, прижимаясь к скале.

Очигин подобрал последнюю стрелу.

— Теперь я поведу, — кивнул он. — Идём.

— Стой! — я уставился на дракона терия Вердена.

Про крылатую рептилию в чёрной боевой броне мы и забыли, а она всё ещё лежала там, где её оставил наместник, и мрачно взирала на превращение хозяина в железное дерево.

— Это боевой дракон! — предупредил Нишай. — Он не подпустит никого, кроме хозяина. Не трать время, Кай!

— А-а… — протянул я. — Так вот почему Шудур удрал от меня, пользуясь дымовой завесой, а не угнал у наместника дракона. — Говоришь, не подпустит?

Я решительно пошёл на дракона. Вот он-то — вполне магическая тварь. Не фехтовальщик, а порождение силы. Отчего это он вдруг не подчинится мне?

Дракон зарычал и разинул пасть, угрожая. Но я ощущал его страх так же, как ощущал любопытство Нисы.

Наверное, когда-то драконы были эмпатами, могли общаться с помощью чувств. Но от этого дара почти ничего не осталось.

— Арум! — я призвал сияние, заставив рептилию зажмуриться. — Покорись мне! Я — белый дракон!

Не знаю уж, что там говорил Шудур про то, что не бывает белых драконов. Но крылатый зверь попятился и заскулил, словно от боли.

А может, сияние и в самом деле обжигало его? У него даже век нет, только мембрана прикрывает глаза.

Пригасив сияние — оно подчинялось всё лучше — я подошёл к морде дракона и протянул руку:

— Я тебя не обижу, — пообещал я, делая знак Нишаю, чтобы подошёл ближе. — Это — мои друзья. Их надо отвезти к перевалу. Не бойся, я усыплю огонь. Ты же — хороший мальчик, да?

«Мальчик» оскалился. Из глаз текли слёзы, видно, ему и впрямь было больно.

— Ну извини, я не знал, что ты так боишься света, — проговорил, а в голове билось: неужели драконы — порождения Эрлика? А волки? Тенгри? А люди, вроде меня и Нишая? Чьи порождения мы?

Судя по поступкам — всего сразу. Мешанина из тьмы и света. Может, Бурка прав — никто нас не создавал, и мы сами тут завелись?

Дракон чуть-чуть успокоился, и я предложил ему:

— Иди, я тебя поглажу? Я знаю, где у вас нежная кожа. Твой железный хозяин хоть раз чесал тебя, а?

Нишай тихонько подошёл, и я кивнул ему на одинокое седло. Можно было усесться на спину дракону и хотя бы пристегнуться к нему в полёте.

Вряд ли мы сможем выписывать петли с такой посадкой, но долететь — долетим. Только Чиена придётся прятать в камнях.

Колдун забрался в седло, протянул руку, помогая устроиться Сурлану и Очигину. Они как раз отнесли фехтовальщика под защиту «гриба».

Почёсывая дракона, я ждал, пока все наши разместятся. И только потом залез сам.

— Как в легендах, — сказал Нишай задумчиво. Я открыл рот, но он перебил: — Нет, Кай, не спорь. Это не может быть простым даром приручения драконов. Ты и в самом деле посланник Тенгри.

— А ты не верил? — усмехнулся я и похлопал дракона по шее, посылая его в полёт. — Зачем же ты пошёл со мною, колдун?

— Сам не знаю, — вздохнул он. — Наверное, потому, что ты — добрее меня, а это больно. Я раньше думал, что сила живёт рядом со злостью. Хорошей, боевой злостью, как у наместника. Но он остался расти в земле, а мы — летим в небо. Наверное, есть что-то, сильнее боевой злости, но я пока не пойму, что.

— Да ну? — рассмеялся я. Дракон тяжело взмахнул крыльями и рванулся вверх. — Ух! — вырвалось у меня. — Да это же ты, колдун! Ты сам — сильне-е!

Я рассмеялся: мне сейчас было и больно, и легко. Больно за Чиена и Ахтара, за всех, кого потеряли и теряем сейчас. Но и легко. От неба и крыльев, которые несли меня вверх.

Любой из людей — наследник мира, когда он летит вот так, над горами. Когда крылья дракона вспахивают небо и засевают его звёздами.

Когда стемнеет — звёзды взойдут. И люди на земле разведут костры, чтобы звёзды знали: там, внизу — их братья и сёстры. Тоже засеянные чьими-то могучими крыльями.

Я так хотел бы лететь не над войной, и не на войну — но мы поднялись уже достаточно высоко, чтобы увидеть горящий впереди перевал. И маленькие фигурки его защитников.

— Что будем делать?! — крикнул Нишай, пытаясь переорать ветер.

— Поднимемся на максимальную высоту и опустимся на перевал! Нападём на его защитников! Снесём оборону!

— Вчетвером?

— А что, думаешь, многовато им будет нас четверых?

П. С .: Волк прилетел от читателя по имени Александр Весь, думаю, это Мавик)

Интерлюдия

Расщелина в горе была узкой и едва пропускала телегу. Зато под ногами шелестел песок, а в вышине — синело бездонное небо, надзирая за путниками золотым солнечным глазом.

Дорога постепенно забирала вверх, и становилось всё холоднее.

Когда с телеги разобрали тёплую одежду, и там остались лишь пучки стрел да горшки с ядом ютпы, Истэчи усадил по краям самых младших.

Зайцы — вопреки всем неписанными правилам передвижения военных отрядов — шли в хвосте, но перед телегой. Потому что позади, зевая, тащилась драконица Ниса.