Чтение онлайн

Я положил ладонь на переплёт, закрыл глаза и позволил себе почувствовать.

Сначала — обычная волна отвращения. Магия Морбуса всегда была для меня фоновой болью. Но под ней… да. Что-то другое. Что-то липкое и колючее, будто книгу опутали невидимой колючей проволокой. Это было искажение, но не хаотичное. Оно пульсировало с неровным, но узнаваемым ритмом. Как шрам, который ноет при смене погоды.

«Не спеши,» — прозвучало у меня в голове. Голос был тише, чем обычно, словно он тоже прислушивался. «Это не просто порча. Это след. Шов. Посмотри глубже.»

Я втянул воздух и сосредоточился, пытаясь не просто ощутить дискомфорт, а разобрать его на части, как учили на лекции Вербуса о диагностике проклятий. «Разложи симптом на составляющие», — монотонно бубнил он.

Шов. Да. Именно это я и чувствовал. Искажение было не аморфным пятном, а структурой. Сеткой. Узлами, связанными между собой нитями гниющей магии. И узлы эти… они напоминали тот едва уловимый узор, что я видел в фундаменте академии через связь с Элриком. Только в тысячи раз меньше и примитивнее.

Мой собственный голод шевельнулся, почуяв пищу. Я сжал зубы, стараясь удержать его. Не сейчас. Сначала нужно понять.

— Вейл. Неожиданное место для затворничества.

Я вздрогнул и открыл глаза. Бэлла Ситцен стояла в проходе между стеллажами, прислонившись к полке. На ней была её сизая мантия, но капюшон сдвинут назад, и длинные чёрные волосы падали на плечи. Она смотрела на меня с тем же аналитическим интересом, с каким я только что смотрел на книгу.

— Ситцен, — кивнул я, убирая руку с гримуара. — Шёпоты потерялись?

— Шёпоты никогда не теряются, — она сделала несколько шагов вперёд и села на стул напротив, положив локти на стол. — Они знают, где нужно быть. А здесь, судя по всему, происходит что-то интересное.

— Очистка гримуара, — пожал я плечами, стараясь говорить ровно. — Скучная работа для новичка. Наверное, тебя это не впечатлит.

Она посмотрела на книгу, потом на мои руки. Её взгляд был острым, сканирующим.

— Твои пальцы… они почти белые. И ты сидишь так, будто тебя только что ударили в живот, но пытаешься это скрыть. Это не «скучная работа», Кайран. Это должно быть больно.

Я не ответил. Лгать ей напрямую было бесполезно — она бы это почувствовала. Молчание было лучшей тактикой.

— Ладно, — она откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Не хочешь говорить о боли — поговорим о деле. Я слышала, ты попал в поле зрения брата Хельвина. Старый архивариус не просто так раздаёт свои «условно-стабильные» артефакты. Он тестирует. Ищет тех, кто может чистить вещи, не ломая их окончательно.

— Откуда ты знаешь, что он мне это дал?

Она улыбнулась, и в её улыбке не было ничего тёплого — только удовлетворение от правильно собранного пазла.

— У Дома Шёпота есть уши даже в каменных стенах Архива. Особенно когда эти стены принадлежат такому… неоднозначному наследнику, как Кайран Вейл.

— Поздравляю, — проворчал я. — Ты подтвердила, что за мной следят. Это должно было меня удивить?

— Нет, — согласилась она. — Но должно было заставить задуматься. Почему я пришла сюда лично, а не просто записала наблюдение в отчёт?

Я посмотрел ей прямо в глаза. Голубые, ясные, бездонные. В них не было ни насмешки, ни угрозы. Был расчёт. Интерес хирурга, рассматривающего интересную патологию.

— Почему? — спросил я наконец.

— Потому что я думаю, мы можем быть полезны друг другу, — сказала она, понизив голос до шёпота, который всё равно был отчётливо слышен в гробовой тишине архива. — Ты видишь то, что не видят другие. Чувствуешь болезнь системы. Я… я знаю, где искать симптомы. У меня есть доступ к разговорам, к слухам, к тем историям, которые не попадают в официальные отчёты.

Мой внутренний голод на секунду отступил, уступив место холодной настороженности.

— Ты предлагаешь сделку.

— Я предлагаю партнёрство, — поправила она. — Ты — уникальный диагностический инструмент. Я — проводник, который может направить тебя к самым интересным пациентам. Вместе мы можем выяснить, чем на самом деле болеет Морбус.

«Она умна,» — прошептал Голос. — «Опасна. Но её мотивы… искренни. Она ищет истину, как хирург ищет источник заражения. Это можно использовать.»

— А что ты получишь? — спросил я, игнорируя внутренний комментарий.

— Ответы, — просто сказала она. — Моя тётя закончила Морбус десять лет назад. Она была… яркой. Любопытной. Как я. Она вернулась домой пустой. Не повреждённой, не сумасшедшей. Пустой. Как будто кто-то вынул из неё самое главное и оставил только оболочку, которая идеально выполняет все функции. Я хочу понять, что здесь происходит, прежде чем со мной или с кем-то ещё случится то же самое.

В её голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодного анализа. Слабый, едва уловимый тремор — отголосок настоящего страха. И это было убедительнее любой клятвы.

Я снова посмотрел на гримуар. На эту маленькую, больную часть большой болезни.

— Ладно, — сказал я. — Допустим, я согласен. Что за первый шаг?

Она достала из складок мантии небольшой, сложенный вчетверо листок бумаги и положила его на стол.

— Это список мест и имён. То, что я собрала за первые дни. Аномалии, которые не сошлись в официальных отчётах. Пропавшие предметы, странные «несчастные случаи» в лабораториях, студенты, которые внезапно меняют поведение. Проверь их. Почувствуй. Если твой дар действительно видит болезнь… он должен на них среагировать.

Я взял листок, не разворачивая.

— А ты?

— Я буду искать больше. И создавать нам прикрытие, — она встала. — С завтрашнего дня у нас с тобой совместный проект по межфакультетному сотрудничеству. Изучение малых аномалий в неживых носителях. Одобрено как Домом Костей, так и Домом Шёпота. Всё официально и красиво.

Она повернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась.

— И, Кайран… будь осторожен с этой книгой. Брат Хельвин — не дурак. Если он дал её тебе, значит, ждёт чего-то особенного. Не разочаровывай его.

Она исчезла между стеллажами так же бесшумно, как и появилась.

Я развернул листок. Там было семь пунктов. Аккуратный, почти каллиграфический почерк.

Восточное крыло, зал 3. Статуя плачущей гаргульи. Студенты жалуются на «ощущение наблюдения».

Библиотека, сектор «Запрещённые гимны». Свиток с шифром L-44. После контакта — временная потеря голоса.

Студент Дома Теней, Лиам Вер. После ритуала сновидений перестал узнавать знакомых. Говорит на неизвестном языке во сне.