Казачьи сказки
Шрифт:
– Ах, ты такая-сякая! – да со всего маху хотела ее чапальником по голове, а тот из рук вырвался да по ее дочкам – и по одной, и по другой! Схватила мачеха рогач, только замахнулась, а он вырвался да ей под вздох!
Отдышалась мачеха и догадалась, что дело-то непросто! Она ведь ведьмой была. Всю ночь злилась, кулаки кусала, а к утру придумала работой Настеньку извести. Стала заставлять ее и ночью
работать. От ранней зари она по хозяйству, а как вечер, мачеха говорит:
– Ступай в поле пшеницу косить. Десять десятин скосишь, в снопы свяжешь, да на ток свезешь!
Мыслимое ли дело такую работу одному человеку! Да ночью! Во тьме!
– А не то, – кричит, – с базу долой! Нам дармоеды не надобны!
Взяла Настенька косу, пошла в степь пшеницу косить. Идет, а слезы – так и льются, вся знуздалка мокрая. Зашла отцовского коника проведать. А он ее спрашивает:
– Что ты, моя ластынька, плакала?
– Я не плакала!
– Как не плакала – вся знуздалка в слезах. От меня не таись. Я тебе помогу.
Рассказала коню Настенька, какую ей ведьма-мачеха работу дала.
– Э! – говорит конь. – Разве это работа! Поставь, – говорит, – себе балаган да ляг отдохни, а я твою работу исполню.
Сделала себе Настенька балаган да от усталости дневной и уснула. А конь айда по полю скакать, хвостом пшеницу валить, копытами в снопы сбивать. Скосил все, в снопы связал, встал дыбочки, заржал звонким голосом, все снопы, как солдаты, на ток ать-два, ать-два… Сами и пришли.
Прискакал конь с рассветом:
– Просыпайся, моя дочушка! Вся работа справлена! Проснулась Настенька, не нарадуется. А конь смеется:
– Эх! – говорит. – Хорошо поработал в четверть силушки. Стала Настенька домой собираться, а конь ей говорит:
Конец ознакомительного фрагмента.