Чтение онлайн

— И Юльку мою бы мне мертвой Султан отдал. Да?

— Не последний день живем, Марина Викторовна.

— Я эту вашу угрозу еще в прошлый раз почувствовала. Но я знаю как от вашего брата защищаться — только светом. Вы света боитесь, как черт ладана. С вами — только гласностью, а это я вам обеспечу! Паблисити вам будет по всем радиоголосам.

— Ладно, — Кефиров подчеркнуто спокойно, совершенно не дрогнувшей рукой, подписал ей пропуск, — ладно, вы возбуждены, поговорим, как-нибудь в другой раз.

— Не будет у нас с вами другого раза

— Как знать, Марина Викторовна, жизнь длинная, но только вы не делайте пока необдуманных движений, особенно с прессой.

Она сбегала вниз по лестнице и шептала про себя, — «ага, боишься, боишься света, черт лысый!»

А сев в свой «мерседес», заплакала.

Заплакала оттого что некому было ее теперь пожалеть и успокоить. И не за кого спрятаться!

Не за кого!!!

Папа умер, Володя тоже умер… Юлька — маленькая совсем. Серега?

Где он?

Новая главбух АОЗТ «Южторг — Весна» — Валерия Андреевна Пелых не очень то торопилась, но к исходу недели, насчитала-таки Маринкину долю прибыли.

На строительство дома нужны были живые деньги.

Да и счет в Барклай-банке, с которого Марина перечисляла на содержание Юльке, Сережке и маленькой Анечке — неумолимо таял.

А работа в Еврофонде у лорда Джадда была пока еще только в проекте.

На полученные от Володи акции универмага за прошедший девяносто шестой год ей теперь выходило без малого — три миллиона рублей. То есть — что то около трехсот тысяч фунтов. На это можно было жить.

Потом Маринка еще неделю ждала, покуда соберется совет учредителей, дабы утвердить начисленную ей премию, а потом и еще неделю, пока оформятся все бумаги в банке.

За наличными поехала вместе с атаманом своей строительной бригады.

Сняла триста тысяч рублей наличными. Двести тысяч тут же, под расписку выдала бригадиру. Пусть выплатит работягам за три месяца, да поедет, наконец в Ростов за отделочными материалами, электрикой и прочей труднопроизносимой ерундой, без которой дом ее может так и остаться недостроенной коробкой. А десять пачек «стошек» перевязала скотчем и положив в пластиковый пакет, отвезла в церковь.

В алтарь женщинам нельзя, поэтому для душевной беседы отец Борис пригласил ее в чистенькую кладовочку.

Достал из шкафчика бутылку хорошего марочного кагора.

— Христос Воскресе, Мариночка! Нынче середина Пятидесятницы у нас. Праздник. Да и деньги твои, если честно, очень кстати. И купола теперь покрасим, и авось, с Божьей помощью, роспись восстановим. У большевиков то здесь склад долгое время был, да был пожар. От стен до сих пор жженой резиной воняет. Никаким ладаном не перешибешь… Так я уж из Ростова художников приглашал поглядеть, прикинуть, как бы нам образы святых евангелистов по сводам восстановить. Вот твои денежки то и пригодятся. А Бог то все видит.

— Да я ж не поэтому, отец Борис.

Марина пригубила вина. Кагор оказался очень хорошим. Она подняла стакан и поглядела на свет…

— Середина Пятидесятницы, Мариночка. Древний праздник, его евреи еще до Христа отмечали, плеская на жертвенник вино и сжигая на нем хлеб и рыбу. И у нас православных нынче поэтому чин Освящения воды утром на литургии, а потом и крестный ход… Жалко — ты не была.

— Да я в банк утром, а то у них с клиентами строго по часам, деньги только с десяти до двенадцати.

— Ну ничего, зато теперь вот, отметили, и хлебом и вином…

Марина сделала еще глоток

— Вы помолитесь за Сережу, отец Борис. Душа у меня за него болит.

— За всех за вас молюсь, каждое утро и каждый вечер. За всех вас Кравченков — и за упокой души раба Виктора — батьки твоего, и за рабу Людмилу — мамку твою… И за здравие и благополучие Сергия, Юлии, Анны и Марины.

— Спасибо вам, отец Борис…

Уже поднимаясь из-за стола, батюшка вдруг сказал,

— Замуж тебе надо, Марина. За хорошего сильного мужика. Такого, чтоб и Аннушке отцом стал, да и Сереге чтоб дурить не давал… Такого казака, каким твой Володя был.

— Где ж такого возьмешь?

— На все воля Божья, Мариночка. А мужика надо тебе. Хоть ты и сильная, и обходишься пока, но зачем пропадать такой красоте? А при твоей развитой ответственности, ты еще должна и Родине послужить.

Отец Борис вывел Марину через служебный выход, благословил, положив на ее лоб теплую свою шершавую ладонь. И потом долго не сходил с крыльца, глядя ей в след, как садилась она в свой «мерседес», и как уезжала в свою трудную жизнь.

10.

То, что Мигель с Эдуардо их подставили, Наташка с Сергеем поняли гораздо позднее. И не без помощи полицейских следователей. Хотя, когда им — каждому по раздельности, в первый раз намекнули, что испанцы их просто использовали, сдав полиции в виде определенной услуги или платы — этаким бартером, в обмен за какие то тайные дела, Серега сперва возмутился, подумав, что это полицейский трюк такой, чтобы рассорить партнеров и выудить таким образом побольше информации.

А сообразительная Гринько, та быстрее сориентировалась, и поверила. Да и знала она Эдуардо с Мигелем получше и поближе, нежели знал их Сергей.

Они ехали в Англию на чернильно-фиолетовом «сеате» через Сен-Готтард. В маленьком Манье де Пье незаметно и совершенно формально пересекли вторую на своем пути границу. Альпийская Франция. В городке Аннесси сделали большой привал. Пообедали в американизированной оберж с веселым названием Минессота. Все в соответствии с обозначенным стилем — и бармен в стетсоновской шляпе, и официантки в костюмчиках а-ля-родео-герлз, музычка кантри в джук-боксе и в меню бифштексы по-техасски…

После полу-килограммового куска жареного мяса, Серега стал клевать носом. Да и Наташку явно сморили восемь часов рулежки по бесконечным Альпийским серпантинам.

Взяли у портье ключ.

Комната с большой кроватью и телевизором.

Наташка вышла из душа слегка обернутая одним лишь махровым полотенцем.

— Ну что, расслабимся, Сержик, поиграем в любовь? — спросила она, прыгнув под бок своему юному ковбою.

А Сережа и не стал возражать.

С юга на север двигались гораздо быстрее, чем с запада на восток.