Чтение онлайн

–А я знаю? Уважает, наверно.

Мы легли на солому. Богдан сразу уснул, я подумал про него: «Намыкался, бедолага». Паровоз дал длинный гудок и тронулся с места. В маленькое окошко было видно, как проезжали старинную Мценскую крепость на горе, где еще видны развалины былой славы, по углам еще возвышались старинные башни. Сколько пришлось пережить Мценским жителям, сколько раз пришлось им отбиваться от врагов за этими стенами. Проехали Стрелецкую слободу, начался лес, где-то там наша деревня. Придется ли свидеться с родителями еще, иль убьют в дальней чужой сторонке? Я повернулся к своим новым товарищам. Все они смотрели то на меня, то на моего друга и чего-то ждали. Я про себя подумал: соврать им еще что-нибудь? Ан нет, пусть пока это переварят, а я лучше посплю.

Проснулся я от того, что меня теребил Богдан:

– Слышь, Колюха, про какого полковника они у меня спрашивают? Про какую войну я им должен рассказать?

Позади него стоял рыжий и еще человек десять и с нетерпением ждали, что я отвечу.

–Богдан, ну что ты злишься, ты же не сказал, чтоб я про твоего отца – полковника не рассказывал, да и что такого, что я рассказал? Пусть знают, мы ж теперь как одна семья, что ж тут скрывать.

Богдан недовольно посмотрел на меня, махнул рукой:

–Трепло ты.

И лег рядом. Я встал – надо было продолжать.

–Вот нашел тайну, все равно рано или поздно узнают. Полковник – это не прапорщик.

Все посмотрели на сына полковника как-то с сожалением. Поезд остановился, рыжий подошел к Богдану и спросил:

– Что за город?

Кузьмин выглянул в окно, на доме написано: Орел. Наверное, это вокзал. Там велась большая стройка. Рядом с вагоном суетились строители: они что-то носили, пилили доски большой пилой, в вагон проник запах ели, опять вспомнилась деревня.

–Орел, – ответил Богдан рыжему, – вон написано – читай!

–Да я не шибко грамотный, – ответил рыжий и посмотрел в окно.

Я про себя подумал: хорошо, что нас дядя Наум грамоте обучил. Дверь в вагон открылась, и человек в военной форме спросил громким командным голосом: – Кто старший в вагоне? – все сразу посмотрели на Богдана, а он – сурово на меня.

–Я, – ответил Богдан, подходя к офицеру.

– Смотри за чистотой, кто будет хулиганить, докладывай лично мне. Дорога дальняя, мало ли что может быть. Я – начальник поезда, капитан Марков. Понял? – Слушаюсь, ваше благородие!

На восьмой день пути поезд остановился где-то в чистом поле. Все, кто был в нашем вагоне, сошли, оглядели чистую, поросшую невысокой травой степь. Верхом на коне сидел совсем молоденький прапорщик, очевидно, он нас давно поджидает, вся его форма в пыли и пятнах. Прапорщик приказал всем построиться и следовать за ним. Местность здесь совсем не такая, как у нас: то спуск, то подъем. А тут перед нами простиралась ровная степь, сколько не всматривались вдаль путники, так ничего и не увидели. И жарче здесь намного, к полудню солнце стало печь сильнее.

–Пить хочется, – сказал Богдан прапорщику.

– Потерпите еще немного, скоро придем к роднику, там и напоят вас, и накормят.

Вскоре показался маленький лесок, выросший вокруг небольшого озера, среди деревьев горел костер, над которым висел огромный котел, запахло мясом. Солдат в форме большой палкой помешивал кипящее варево и косо поглядывал на новичков.

– Слушай мою команду, – крикнул прапорщик, – всем обедать, через час снова в путь.

Так шли десять дней и ночей. Один раз в день в каком-нибудь укромном месте их поджидал солдат-повар, кормил – поил усталых новобранцев, и они снова пускались в путь. На одиннадцатые сутки природа стала меняться, степь была уже не такая ровная, как раньше. На дороге стали попадаться встречные люди, которые удивляли своим внешним видом, они сильно отличались от нас. Вдалеке показалось какое-то селение. Его жилища тоже совсем не похожи на наши: здесь не было деревянных изб, как у нас. В основном стояли каменные дома. Но большинство из них очень бедны, похожи на наши мазанки. Мы шли по узкой улочке. Жители деревни выходили из своих домов и оглядывали нас; женщины ходят, как в мешке – одни глаза торчат. Я спросил у того, кто шел рядом:

–Почему женщины прячут лицо в мешок?

–Это чадрой называется, – ответил кто – то сзади.

–И зачем прятать лица?

–А кто их знает! Басурмане…

–Да,– сказал я, – во попали… И что, нам с ними двадцать пять лет жить?

–Да нет, они тебя убьют скоро.

– Почему?

–Русским нельзя смотреть на их женщин. А ты пялишься, как на своих. Вот ночью придут в казарму и кровь тебе пустят.

Все вокруг как-то примолкли. И уже с опаской поглядывали на глазеющих на них местных жителей.

–Пусть сотню солдат ищут! – сказал спокойно Богдан.

–Зачем? – спросил все тот же знаток Востока.

–Я встану на защиту Николы, и посмотрим, каким цветом у них кровушка: красна или черна, как они сами.

Возражать "сыну полковника" никто не стал. На утро следующего дня показался какой-то город. В нем были длинные, но узкие улицы. И дома казались побогаче. Мы шли по главной улице города. Жители города глазели на нас, оглядывая с ног до головы. Я повернулся назад, ища глазами того, с кем только что говорил.

–Слышь, знаток востока. Они на нас так смотрят. Я надеюсь, нас здесь не скушают. Что-то они голодными глазами глядят.

За городом было небольшое селение, вроде нашей деревни. В самом конце этого селения мы увидели большой забор. С дальней стороны виднелись высокие, полуразрушенные стены древней крепости. По углам высились сторожевые вышки, на которых застыли караульные. Они пристально нас оглядывали. Тот шутник, что шел позади, сказал:

–Вот, друзья, здесь мы и проведем свои лучшие годы.

Ворота отворились, перед нами открылась обширная территория, на которой находилось не меньше тысячи солдат, каждый из которых занимался своим делом. В центре туда-сюда ходили солдаты. Некоторые из них уже с седой бородой, и все равно ходили, несмотря на чин и возраст. С правой стороны расположились казаки, они на полном ходу рубили шашкой горшки, висевшие на палках. Я подумал: "Вот бы попасть к казакам". Подошел к Богдану:

–Послушай, друг. На коне – не пешком, пойдем попросимся в казаки , может, возьмут , ведь не было в деревне лучше наездников, чем мы .

–Ну, в общем, да, – спокойно отвечал Богдан.

–Чего, да? – не отставал я от друга.

–Можно в казаки.

–От тебя слова не добьешься, я не пойму: ты хочешь или нет?

–Надо осмотреться, потом видно будет.

–Мне в казаки хочется, вдруг не зря нас дядька твой верховому делу учил, может, сгодится, а?

Дядька Богдана, когда пришел с войны, захотел из нас сделать наездников. Сначала он посадил нас на бревно, дал камень в ноги, и мы должны были его держать. Это для того, чтобы ноги стали сильными: во время боя конем ногами управлять надо, а руками врагов бить. Когда мы научились управлять конем, он дал нам палки в руки и учил бить сразу двумя руками. Много прошло времени, пока мы научились, ведь тот, кто владеет двумя мечами, непобедим, и мне казалась, что равных нам у казаков нет. Поэтому мне хотелось попасть к ним. Прапорщик, что нас привел, подождал, пока мы напились, крикнул: