Чтение онлайн

Подавляющее большинство историков, описывавших действия Джучи в 1221–1223 гг. полагают, что он вел боевые действия против местных племен на территории Восточного Дешт-и Кипчака, т. е. в пределах современного Казахстана. Между тем источники позволяют уверенно утверждать, что Джучи не только продвинулся западнее Волги, но и принял самое деятельное участие в знаменитом сражении на Калке.

Прямые сведения об этом были оставлены Бенедиктом Поляком: «Третье же войско, которое пошло на запад с Тоссук-каном, сыном Чингиса, покорило сперва землю, которая зовется Теркемен, во-вторых бисерменов, затем – кангитов, [и] наконец они вторглись в землю Куспкас, то есть Команию. А команы, объединившись со всеми русскими [князьями], бились с тартарами между двумя ручейками – название одного из них Калк, а другого Кониуззу, то есть «вода овец», ведь кони по-тартарски означает на латыни oves (овцы), а уззу – aqua (вода), и они были разгромлены тартарами. Крови с обеих сторон было пролито до самых конских уздечек, как передавали те, кто участвовал в сражении. Итак, когда тартары их победили, то возвратились в свою землю и на обратном пути захватили некоторые земли на севере, а именно бастархов, то есть Великую Венгрию которая соседствует с морем-океаном на севере» [Христианский… 2002: 108–109].

Данное сообщение обычно признается ошибочным. К примеру, А.Г. Юрченко комментируя этот отрывок, отмечает что «многолетняя легендарная экспедиция Джучи – не что иное, как сублимированный итог монгольских завоеваний в северо-западном направлении… Ни Джучи, ни его сын Бату в битве на Калке не участвовали» [Юрченко 2002: 134].

Однако в других источниках также содержатся сведения, которые подтверждают факт продвижения войска Джучи в степи Западного Дешт-и Кипчака, и его участие в столкновениях с русскими и булгарами. К примеру, Джузджани упоминает, что сын Джучи – Берке родился в тот момент, когда «войско его (Туши) находилось в землях саксинских, булгарских и саклабских (т. е. славянских – Р.Т.)» [Джузджани 2010: 101].

В сочинении Джувейни, нет сведений о сражении монголов с русскими и кипчаками на Калке, о вторжении в Крым, Булгарию и т. д., но рассказывая о походе Субэдэя и Джебэ, он пишет, что после Дербента они объединились с Джучи: «Армия Туши располагалась в Кипчакской степи и рядом с ней; они соединились с нею…» [Джувейни 2004: 99].

Весьма ценной в данном отношении представляется информация содержащаяся в древнерусских источниках описывающих события произошедшие после разгрома основных сил русских и кипчаков на Калке: «Мьстиславъ же, Кыевьскыи князь, видя се зло, не движеся съ мста никамо же; сталъ бо б на гор надъ ркою над Калкомь, б бо мсто то камянисто, и ту угоши городъ около себе въ колхъ, и бися с ними из города того по 3 дни. Ини же Татари поидоша по русских князихъ, бьюче до Днпря; а у города того оста 2 воевод Цьгырканъ и Тешюканъ… (выделено мной – Р.Т.)» [Новгородская… 1950: 63]. Имя «воеводы» Тешюкана, практически не отличается от варианта имени Джучи фигурировавшего в мусульманских источниках, чаще всего как Тушихан или Душихан.

Сведения, перекликающиеся с древнерусскими источниками, содержатся также и в «Юань-Ши». Если «Новгородская первая летопись» сообщает, что после взятия укрепленного городка, в плен был взят и сам великий князь Мстислав убитый вслед за тем мучительной казнью, то «Юань-Ши» повествует об участи русского князя Ми-Чжи-Сы (т. е. Мстислава) следующее: «Чжэбэ приказал Исмаилу представить его перед царевичем-наследником Джучи и [потом] его казнили» [Храпачевский 2005: 522].

Участие Джучи в сражении на Калке объясняет и загадку столь эффектной победы монголов. Как неоднократно отмечалось многими исследователями (в том числе и автором данной статьи), Корпус Субэдэя и Джэбэ после многочисленных и довольно упорных сражений в Иране, Закавказье, Северном Кавказе, Причерноморье должен был понести серьезные потери и уступать в численности русско-кипчакским войскам как минимум в три-четыре раза. При всей доблести монголов, безусловно, являвшихся лучшими воинами своего времени и таланте монгольских полководцев, без существенного подкрепления одержать верх над противником при таких обстоятельствах было бы трудно. До того Субэдэй и Джэбе не сумели разбить объединенное кипчакско-аланское войско и только интриги помогли им разделить силы союзников и одержать победу. Многодневное отступление монголов перед сражением на Калке, также, легко объясняется ожиданием подхода войска Джучи.

В свете указанных фактов, думается также, что требуется пересмотр интерпретации исторических преданий мамлюков кипчакского происхождения зафиксированных в трудах ан-Нувайри и Ибн Халдуна, где одним из главных действующих лиц является «Душихан, сын Чингизхана». Упоминание в них Джучи, также считается ошибочным и как правило, эти события связываются с его сыном Бату. Как было отмечено Ж.М. Сабитовым эти предания также перекликается со сведениями Юлиана и данными башкирского шежире, где речь идет о периоде времен жизни Чингисхана, а соответственно и Джучи [Сабитов 2015: 177].

Подтверждается отсутствие Джучи в степях Восточного Дешт-и Кипчака и ходом событий в Центральной Азии в это время. Зиму 1222–1223 гг. Чингисхан провел в окрестностях Самарканда «откуда послал гонца к старшему своему сыну Туши с приглашением покинуть Кифчакскую степь и приехать позабавиться с ним охотой (главным образом на диких ослов)» [Джувейни 2004: 74].

Но Джучи не смог откликнуться на это приглашение. Не принял он также участия в курултае, устроенном весной 1223 г. на Сырдарье у Бенакента. Если бы Джучи находился в Восточном Дешт-и Кипчаке, то провел бы зиму в привычных местах зимовий местных кочевников: на берегах Сырдарьи, в Жетысу (Семиречье), Мангыстау и сумел бы буквально в течение нескольких дней прибыть к отцу. Неучастие в курултае без уважительных причин являлось серьезным проступком. Но никаких санкций не последовало именно потому, что у Джучи были веские причины и Чингисхан знал о них.

Джучи прибыл к отцу лишь летом 1223 г., когда Чингисхан находился в Жетысу, в местности Кулан-баши. В казахской степи у монголов уже не было серьезных противников, потому войска Джучи идут не походным строем, а широкой облавной дугой, вытянутой на десятки километров, загоняя в нужном направлении многочисленные стада куланов: «По приказу отца он пригнал из Кипчакской степи стада диких ослов, подобно множеству овец. Рассказывали, что в пути копыта диких ослов истерлись, и их подковали лошадиными подковами. Когда они подошли к городу, называющемуся Утука, Чингисхан, его сыновья и солдаты сели верхом на коней, и чтобы развлечься, погнали диких ослов перед собой. Они начали их преследовать, но ослы были так измождены, что их можно было взять голыми руками. Когда охота их утомила и остались только тощие животные, каждый заклеймил пойманных им ослов собственным тавром и отпустил на волю» [Джувейни 2004: 95]. Эта грандиозная охота стала основой для возникновения известной степной легенды и музыкального произведения «Аса улан».

По всей вероятности, именно в Кулан-баши, Джучи окончательно понимает, что никакие подвиги не помогут ему восстановить свое положение. Решение Чингисхана не подлежит пересмотру. Старший сын должен остаться в Дешт-и Кипчаке. Сложно судить, насколько подобный исход соответствовал желаниям самого Джучи.

По мнению Джузджани, Джучи страстно желал этого, поскольку был очарован кипчакскими степями: «Когда Туши, старший сын Чингиз-хана, увидел воздух и воду Кипчакской земли, то он нашел, что во всем мире не может быть земли приятнее этой, воздуха лучше этого, воды слаще этой, лугов и пастбищ обширнее этих» [Джузджани 2010: 97].

В «Алтан Тобчи», напротив описывается разочарование Джучи, заявляющего дающему наставление Богурчи:

В дело приходится вмешиваться самому Чингисхану, убеждающему сына смириться [Лубсан 1973: 231].

Разумеется, Джучи после своих ратных подвигов, мог питать надежду, что отец пересмотрит свое решение и вернет сына ко двору. Но он получал довольно щедрые «отступные», более чем кто-либо из сыновей. Бескрайние пастбища кипчакской степи для монголов были гораздо привлекательнее, нежели самые богатые земледельческие регионы.

В этой связи требует рассмотрения вопрос территории Улуса Джучи и месторасположения его ставки. К сожалению, целый ряд историков в своих трудах отвечая на этот вопрос опираются на Рашид-ад-Дина отмечавшего: «Все области и улус, находившиеся в пределах реки Ирдыш и Алтайских гор, летние и зимние кочевья тех окрестностей Чингиз-хан пожаловал в управление Джучи-хану… Его юрт был в пределах Ирдыша, и там была столица его государства» [Рашид-ад-Дин 1952: 78].

Однако, данная информация напрямую связана с версией о демарше Джучи после взятия Ургенча и соответственно является отражением заведомо пристрастной позиции Рашид-ад-Дина полностью отрицавшего какие-либо заслуги и значение Джучи в ходе монгольских завоеваний. Ему было необходимо дискредитировать родоначальника враждебной династии, чтобы посеять сомнения в легитимности территориальных притязаний его потомков. Для этого кочевья Джучи перемещаются на страницах «Сборника летописей», как можно дальше, на берега Иртыша и Алтай [2] .