Чтение онлайн

— Ну-ну, посмотрим мы на твою выручку,—-сказали братья и громко рассмеялись.

А Пискун содрал шкуру, взвалил ее на плечи и отправился в соседний аул. Там отыскал он кибитку богатого бая и стал ходить перед ней вз^д и вперед.

Бай заметил его.

— Эй, жигит,— закричал бай,— продаешь шкуру?

— Продаю,— ответил Пискун.

— А что хочешь за нее?

— А что дашь?

— Дам меру пшеницы.

— Согласен,— оказал Пискун и вошел в кибитку бая.

— Послушай-ка, жена,— сказал бай,— возьми у этого парня бычью шкуру да отсыпь ему меру пшеницы, а я пойду присмотрю за работниками в поле.

Сказал и ушел.

^ Пискун получил свою пшеницу и тоже уже совсем было собрался уходить. Но тут в кибитку вошел брат бая и, отозвав хозяйку в сторону, стал шептать ей что-то на ухо. Пискун прислушался.

• — Сегодня ночью,— шептал брат,— мы с тобой сде

лаем, что задумали. Я приду к тебе в полночь с ножом, мы убьем твоего мужа, тело его зароем в землю, а золото поделим пополам.

Услышав это, Пискун как бы нечаянно уронил мешок и рассыпал пшеницу.

Жена бая накинулась на него с бранью и, присев на корточки, принялась помогать ему подбирать пшеницу, чтобы только скорее выпроводить его из кибитки.

Но Пискун нарочно не торопился и подбирал с земли по одному зернышку. Так они ползали по земле, пока подле кибитки не раздались шаги бая.

Жена и брат бая переполошились.

— Полезай скорее в ступу! — крикнула хозяйка своему сообщнику.

И только он скрылся в ступе, как в кибитку вошел бай.

— Ты что здесь делаешь до сих пор? — спросил бай Пискуна.

— О мой бай,— ответил тот.— Я рассыпал нечаянно пшеницу и собрал ее, чтобы и зерна не валялось у тебя под ногами. Да кроме того, я хотел дождаться тебя, чтобы сообщить тебе кое-что. Не буду долго томить: я видел, как в эту ступу заползла огромная змея. Боюсь, не наделала бы она тебе беды.

Бай побледнел и затрясся от страха.

— Как же теперь быть? — спросил он, пятясь к двери.

— Есть выход,— сказал Пискун.— Так и быть, я выручу тебя по дружбе. Прикажи только сварить побольше киселя, и тогда змее не уйти из кибитки живой.

Бай тотчас же приказал жене сварить казан киселя, и Пискун стал медленно лить его в ступу.

Брат бая заметался в ступе, а бай, видя, как она раскачивается из стороны в сторону, говорит Пискуну:

— Ты мой спаситель, ты мой спаситель! Не случись ты здесь вовремя, погиб бы я со всем моим домом.

Пискун перелил весь кисель, прикрыл ступу кошмой и посоветовал баю не открывать ее три дня.

— Останься у меня , на три дня,— взмолился бай.— Вот тебе в награду десять золотых.

Пискун взял деньги и остался у бая.

Ночью бай заснул, а жена его, поднявшись с постели, хотела вынуть из ступы труп и похоронить его втихомолку, Пискун заметил это и громко кашлянул.

Перепугавшись, жена бая дала ему еще двадцать золотых, чтобы только он не выдавал ее мужу.

Тогда Пискун помог ей зарыть мертвеца, и бай за три дня ни о чем не догадался.

Через три дня Пискун вернулся домой. Он показал братьям тридцать золотых и сказал, что выручил их за шкуру быка.

Когда братья увидели у Пискуна столько золота, они чуть не умерли от досады и зависти. Они ворочались без сна всю ночь, а наутро, как только показалось солнце, зарезали всех своих быков, содрали с них шкуры и понесли продавать.

Они ходили весь день, побывали во многих аулах, но никто даже не взглянул в их сторону.

Злые и усталые, вернулись они домой поздней ночью

и тут же порешили жестоко отомстить младшему брату.

Наутро братья толпой отправились к Пискуну.

Завидев их издали, он убежал в степь. • •

Братья долго искали его; не найдя, подожгли шалаш. Когда Пискун вернулся, на месте шалаша лежала лишь куча остывшей золы. Он собрал золу в мешок, навыочил на ослика и погнал его мимо аула братьев.

Братья, стоя у дверей своих кибиток, смеялись ему в лицо.

— Что ты собираешься делать с золой? — спросили они Пискуна.

— Я везу ее продавать в город. Хочу получить за нее мешок золота,— как ни в чем не бывало отвечал он.

Путь Пискуна лежал мимо дворца хана.

В дворцовом саду играли и резвились молодые ханские жены.

Увидев на дороге ослика, они пристали к Пискуну, чтобы он позволил покататься на нем.

— Хорошо,— сказал Пискун.— Только знайте, что осел мой навьючен золотом, и золото это заколдованное. Если кто-нибудь из вас, сидя на осле, в мыслях пожелает "смерти хану, оно тут же превратится в золу. Смотрите же, вам придется тогда платить мне сполна.

Красавицы сделали вид, что рассердились на неве-жу-погонщика.

— Что ты такое говоришь, грубиян! Ты, видно, за" был, что перед тобой ханские жены.

Отчитав Пискуна, они стали по очереди кататься на ослике по дороге туда и обратно, и это доставило им большое удовольствие.

Когда они, накатавшись вволю, наконец вернули ослика хозяину, тот прежде всего поспешил заглянуть в мешок.

Едва приоткрыв его, он пронзительно вскрикнул и, повалившись на землю, стал плакать и причитать:

— Бедная моя головушка, мое золото превратилось в золу. Ханские жены разорили несчастного погонщика.

Видя, что от него теперь не отвязаться, и, опасаясь, как бы хан не услышал его стонов, красавицы побежали во дворец й вынесли оттуда по пригоршне золота. Они высыпали золото в мешок Пискуна: мешок стал полон.

Пискун взвалил его на осла и, весело напевая, пустился в обратный путь.

Когда братья увидели у Пискуна столько золота, они совсем обезумели от досады и зависти. Недолго думая, они сожгли свои кибитки со всем, что в них находилось, и, навьючив мешками с золой десять ослов, двинулись в город.

Там они простояли на базаре три дня, и никто даже не взглянул в их сторону, а когда они сами предлагали прохожим купить у них золу, те поднимали их на смех, как сумасшедших.

Злые и голодные, вернулись они к месту, где недавно стояли их красивые кибитки. И договорились братья между собой:

— Мы обладали богатством и почетом, Пискун же превратил нас в нищих, презираемых всеми. Мы не утешимся до тех пор, пока не сживем его со свету.

Однажды, когда Пискун спал на траве, братья подкрались к нему, связали по рукам и ногам и, зашив в кошму, понесли топить в реке.