Чтение онлайн

Начали постепенно выделять и гранты. К примеру, Фонд Сорос-Казахстан в 2019 году поддержал выход сборника, в котором был опубликован большой раздел о коллективизации и голоде в Казахстане, составленный доктором исторических наук Жулдузбеком Абылхожиным, конечно, сугубо в рамках мифа о «казгеноциде» [7] . Одним словом, политика «использования истории», уже давшая буйные всходы на Украине, в Польше, Прибалтике, постепенно начинает проникать и в Казахстан.

Почему на это нужно обращать внимание? Потому что на Украине идеология «голодомора» выступила одним из элементов политической и идеологической подготовки переворота 2014 года. Распаленные многолетним накручиванием «голодомором» украинские националисты свергли правительство Виктора Януковича, которое посчитали «пророссийским». Хотя свергать одно собственное правительство и устанавливать другое собственное правительство есть дело суверенное, тем не менее у этого были последствия, прямо затронувшие Россию. Негативным эмоциям надо было найти выход, и украинские националисты после переворота перешли к репрессиям против тех, кто не хотел говорить по-украински и украинизироваться с поклонением Степану Бандере и считался националистами пророссийским, неважно, действительно или мнимо. Кинуться сразу на Россию они не решились и выбрали себе жертв, которых считали беззащитными. Известно, чем это кончилось: Крым отделился от Украины и вошел в состав России; на востоке Украины началась война, появились самопровозглашенные Донецкая и Луганская народные республики. Россия теперь пытается погасить этот вооруженный конфликт и прекратить кровопролитие, а также на Россию легли гуманитарные последствия этой войны. Как видим по украинскому примеру, «голодомор» – вовсе не безобидная штука.

По похожей модели развиваются события и в Казахстане. Казахский «геноцид» скроен по похожим лекалам, что и украинский «голодомор», и есть основания считать, что он приведет к похожим же последствиям. Многолетнее накручивание негативных эмоций, скорби и безадресной ненависти в стиле «не забудем, не простим» должно получить какой-то выход. Казахи, и особенно руководители Казахстана, прекрасно понимают, что Россия после украинской эпопеи такие агрессивные выпады уже не оставит без ответа.

Активизация казахской «национальной памяти», наблюдающаяся в последние годы, и переход к погромной практике, вроде погрома дунган в Масанчи Кордайского района Жамбылской области 7 февраля 2020 года – это также показывает, что казахский «геноцид» тоже далеко не безобидная вещь. От исторического мифа, порождающего поток негативных эмоций, смешивающихся с явным недовольством нынешним положением в республике, не столь далеко до погромов, мятежей и войны.

Это ответ на вопрос, почему этой темой стоит заниматься.

В своей предыдущей работе, посвященной схожей теме истории, подоплеки и внутренней логике коллективизации в СССР, я определял исторический миф таким образом: «Это предельно упрощенное, на уровне лозунга, отражение какого-либо общественного, политического или экономического процесса» [8] . И далее: «Миф для общественного сознания, для широких масс выступает заменителем объективного и точного знания». Таким образом, предельно упрощенное отражение истории, служащее заменителем объективного и точного знания – это и есть основополагающие черты любого исторического мифа.

Исторический миф рождается в области пропаганды и народного просвещения и в значительной мере существует по объективным причинам. Во-первых, широким массам населения, занятым трудовой деятельностью и своим бытом, некогда заниматься добычей точного и объективного знания об истории. Это занятие очень трудоемкое, сложное и требующее длительного времени, образования и специальных навыков. Нетрудно привести примеры того, как историки посвящали всю свою жизнь, от студенчества до смерти в преклонных годах, изучению двух-трех исторических вопросов. Многие исторические вопросы разрабатывались несколькими поколениями ученых и передавались от учителя к ученику. Разумеется, что обычный человек, не выбравший историю делом своей жизни, такого себе позволить не может.

Во-вторых, объективное, точное и детальное отражение какого-либо исторического события или процесса, как правило, занимает целые тома, много томов, иногда десятки томов. Вся историческая литература огромна и необозрима. Достаточно сказать, что в специализированной Государственной публичной исторической библиотеке в Москве 4,6 млн книг и изданий по истории и смежным дисциплинам. Это намного больше, чем один человек может прочитать за всю жизнь. Потому замена подробного, объективного и точного знания о тех или иных исторических событиях и процессах краткой выжимкой – это есть насущная необходимость даже для профессиональных историков. Емкость человеческой памяти все же ограничена.

Когда дело доходит до народного образования и обучения истории в школах, то тут исторический миф, как предельно упрощенное отражение, заменяющее точное и объективное знание, выступает единственным средством, способным решить задачу формирования у широких масс населения представления об истории человечества, стран и народов, приличествующего образованному человеку. Любой школьный учебник истории, в том числе, конечно, и казахский, представляет собой, в сущности, сборник специально подготовленных исторических мифов.

Это если говорить в двух словах о теории исторического мифостроительства. Несмотря на негативное отношение к историческим мифам, выражающееся даже в борьбе с ними, я считаю, что их существование вызвано вескими причинами, описанными выше. Комплект исторических мифов выступает своего рода каталогом, ключом к огромному массиву данных по истории, который ежегодно пополняется и расширяется. Исторический миф – это репрезентация действительного и объективного исторического процесса.

Однако исторический миф, предельно упрощающий отражение исторического процесса, иногда фактически до афоризма, может в целом верно отражать его сущность, а может отражать не совсем верно, совсем неверно или даже выдавать за отражение действительных событий вымысел. Вымысел может быть и умышленным, то есть нацеленным на искажение истории и формирование неправильного о ней представления. Вымысел может не только вносить неправильные детали и акценты, но и вообще подделывать историю, заменяя действительные события на легенду. Наш случай казахского «геноцида», или сокращенно «казгеноцида», в стиле фразеологии 1920-х годов, именно такой.

Знание об истории оказывает определенное влияние на мировоззрение людей, на их ценности, на поведенческие стереотипы и даже на эмоциональное состояние широких масс населения. Из этого уже вытекает влияние на политику, экономику и общественную жизнь. Особенно история важна для наций. Крупный исследователь европейского национализма Бенедикт Андерсон показал, что национальная история является тем средством, которое создает и скрепляет нацию. В ней отражается национальная судьба и характер, преемственность поколений, желательно с глубокой древности, формулируются претензии на право обладания определенной территорией, на определенную политическую и культурную роль. Именно история соединяет нацию в единое целое и объединяет людей, к этой нации относящейся [9] . Однако общественность черпает свои познания об истории не напрямую из документов и трудов историков, а из исторических мифов, которые можно изучить и усвоить достаточно быстро, не особенно отвлекаясь от повседневной трудовой деятельности, во время обучения в школе или университете, или же на досуге. Потому исторические мифы очень влиятельны и, по существу, формируют и оформляют нации.

Раз исторические мифы настолько влиятельны, то открывается возможность путем сокрушения старых мифов и создания новых мифов, перестройки наличного комплекта исторических мифов, формирующих общественные представления об истории, изменять общество, его мировоззрение, менять его политическое, экономическое и социальное устройство. Эти изменения всегда сопровождаются созданием и введением в оборот новых исторических мифов, а также критикой и сокрушением старых мифов.

В принципе, лучше всего, чтобы исторический миф в основных чертах верно отражал объективную историю. Первый президент Чехословакии Томаш Масарик, который был также крупным историком и участвовал в разоблачении поддельной Краледворской летописи, однажды сказал: «Великое не может быть ложным». В верности заключается сила и доказательность исторического мифа, в этом заключается залог его влияния и долгожительства, и в этом источник того благотворного начала, которое имеет изучение истории. Но далеко не всегда история совпадает с текущими политическими интересами. Она, как вещь состоявшаяся, завершенная и независимая от наших суждений о ней, и не обязана всякий раз совпадать с новейшими изгибами политической ситуации. Вот тогда и возникают исторические мифы, которые отражают действительную, объективную историю неправильно, с большими или меньшими искажениями, а то и вовсе заменяя ее на выдумку, на откровенную фальсификацию. Это неправильное или фальсифицированное отражение истории должно вызвать в обществе ту реакцию, которая нужна политическим силам, создающим и вводящим в оборот такой исторический миф.

Для широких народных масс, главных потребителей исторических мифов, разницы между правдивым, неправильным и фальшивым историческими мифами нет никакой. Как правило, они следуют авторитетам и принимают на веру тот вариант исторического мифа или целого комплекта, который исходит из авторитетных для них источников. Но историки могут проверить доброкачественность любого исторического мифа. Для этого они изучают первоисточники, то есть разного рода документы, работы предшественников (которые тоже изучали первоисточники), проводят анализ собранных данных и создают возможно более точную и детальную реконструкцию исторических событий. Потом эта реконструкция сравнивается с бытующим историческим мифом. Если содержание бытующего мифа совпало в основных чертах с научной реконструкцией – значит, миф правдив. Если нет – то миф или искажает историю, или фальсифицирует ее, смотря по масштабу и характеру различий.

Все это нужно принимать во внимание, чтобы иметь ясное представление о том, с чем мы имеем дело, затрагивая миф о «казгеноциде».

Вокруг исторических мифов всегда шла и идет теперь упорная борьба, подпитываемая политическими интересами. Причем борьба как внутренняя, в том обществе, в котором миф возник и используется, так и внешняя, когда на мифы оказывается влияние извне, со стороны других государств или каких-то других внешних политических сил. Пропагандистская борьба на мировой политической арене не стихает ни на день.