Чтение онлайн

– Что ты делаешь? – кричу на него.

Бедняга побледнел, ожидая взрывов, сержант юркнул в землянку, обошлось. Снаряды на исходе, доложил командиру, тот отвечает:

– Хватит.

Неужели блокада прорвана, наверное, встретились с ленинградцами.

– В укрытие! – передает начальство.

Мы и сами услышали залп немецкой батареи, бегом в землянку, к Лене и Зеленкову. От них уже трупным запахом отдает. Сидим, а ганс беснуется, вновь бьет из 105-мм орудий.

– Одного такого «дурака» на всех троих хватит, – печалится телефонист.

Земля ходуном ходит, с потолка через стволы наката просыпается песок, вход в землянку обвалился, нам – куда денешься, сидим, дрожим. Дождались окончания обстрела, только тут почувствовал, как тяжко устал, двенадцатый день нашего наступления, сколько товарищей потерял! Упасть бы, забыться, заснуть.

– Давайте, – говорю своим молодцам, – хлебнем по стаканчику чайку.

– От твоего чаю на стенку полезешь.

– Лучше на стенку, чем под лавку.

Выпил стакан, потом второй, совсем повеселел. Новый день наступил, немец продолжает теснить наши части, неужели все понапрасну, не прорвем блокаду? Появилась подвода, понадеялся, что снаряды везут, оказалось, что похоронное отделение «воюет». Погрузили товарищей на телегу, попрощались, втроем дали два залпа по погибшим, долго стояли, смотрели вслед удаляющейся команде.

Мчатся «Ветерки», узнаю почерк Владилена, прощай, огневая позиция, сколько жизней ты поглотила. Подумалось по недоразумению своему, что здесь, на этом бугорке синявинской низины, среди болот и лесов, на мне одном свет клином сошелся и фронт держится. Ничего нет удивительного, для солдата война, фронт, враг – это то, что перед ним, тот самый клочок земли.

Приехали на новую огневую позицию, батарейцы помогли установить пушку, командир выдал новые данные стрельбы, орудие готово к бою. С той поры его так и стали называть – «дроновское». После этого эпизода всю войну стремился, чтобы мой позывной был – «Дон». Постепенно укомплектовали расчет, большинство батарейцев не знакомы, в спешке собраны из тыловых подразделений.

Командир долго жал руку:

– Выжил, молодец, товарищ «плохой телефонист».

Связисты быстро разнесли слова комбата, в боевом листке появилась статья с таким названием, подробно описывался 24-часовой бой нашего орудия. Похвалам конца не было, в конце автор заметки добавил: «Как на Дону говорят: и один в поле воин, коль по-казачьи скроен. Но нам, артиллеристам, надо знать в совершенстве не только артиллерийское дело, но и связь, изучать не только орудие, но и телефон».

У меня новый расчет, давно ли, всего три месяца назад, назначили подносчиком снарядов к старшему сержанту Рубежанскому, нет тех людей, погибли. 16 дней тому назад, перед самым наступлением, был укомплектован второй, нет и этого. Молох войны, ненавистное чудовище, поглотил и его. За три месяца третий расчет, я уже ветеран, вот как спрессовалось время.

В октябре командир полка перед строем батареи вручил правительственную награду – медаль «За отвагу». Я не ожидал такого, стою в смятении, не ослышался, меня ли? Лишь когда командир батареи лейтенант Савинов, видя замешательство, подал команду: «Дронов, три шага вперед», понял, что это про меня. Первая награда, в нашей батарее тоже. Были после и более значительные боевые дела, более высокие награды, но такого счастья, такой радости я не испытал более никогда.

В памяти живут друзья, вижу их молодыми, жаждущими жить, растить детей. После войны я узнал, что в Синявинской операции было потеряно более 20 % личного состава Ленинградского фронта. В сентябре на передний край через наши боевые порядки прошли войска прорыва третьего эшелона, в наступление пошла 2-я ударная армия. Бои разгорелись с новой силой, но опять блокаду не прорвали.

Э. фон Манштейн впоследствии так описал эти бои: «Если задача по восстановлению положения на восточном участке фронта 18-й армии и была выполнена, то все же дивизии нашей армии понесли значительные потери. Вместе с тем была израсходована значительная часть боеприпасов, предназначавшихся для наступления на Ленинград. Поэтому о скором проведении наступления не могло быть и речи».

В поэме «Битва на Волхове» фронтовой поэт Чивилихин напишет:

Лишь в январе 1944 года силами 12 дивизий советское командование нанесло удар по Шлиссельбургу, к Ленинграду был пробит 10-километровый коридор. Наконец-то была взята роща Круглая. Впервые за 17 месяцев город получил связь с большой землей.

Сохранился документ, выданный командованием батареи 262-го артиллерийского полка, его дали на руки, когда уезжал на учебу.

Стоит глянуть на пожелтевший лист бумаги, на знакомые росчерки, как наваливается одно воспоминание за другим. Хочется поехать туда, под Синявино, в рощу Круглую, низко поклониться праху боевых побратимов.

Семь месяцев я прослужил командиром 76-мм пушки, затем военная судьба подарила полгода учебы в Киевском училище самоходной артиллерии, которое было эвакуировано в Приволжский округ. С июня 1943 года назначен командиром самоходной артиллерийской установки. Долгое, по фронтовым меркам, время служил в 1448-м самоходном артиллерийском полку 9-й пластунской стрелковой Краснодарской Краснознаменной, орденов Кутузова и Красной Звезды добровольческой дивизии, кстати, это единственное пластунское воинское соединение СССР в Великой Отечественной войне.

Командовал дивизией с мая 1943 года и до конца войны полковник Петр Иванович Метальников. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин лично принял его по вопросам комплектования дивизии и вручил генеральские погоны. Дивизия находилась под контролем И.В. Сталина, а использовать ее на том или ином направлении дозволялось только с разрешения Ставки. П.И. Метальников был боевым генералом, награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, удостоен высокой генеральской награды – ордена Кутузова II степени.

Личный состав состоял в основном из кубанских казаков. В своих воспоминаниях С.М. Штеменко пишет: «Пластунская дивизия всем своим видом радовала глаз. Подразделения – полнокровные. Бойцы – молодец к молодцу. Много бравых стариков добровольцев с георгиевскими крестами на груди. Одеты все с иголочки в бешметы и кубанки».

Генерал-майор Петр Иванович Метальников, 1945

Командиром 1448-м самоходного артиллерийского полка был Василий Акимович Гуменчук, опытный военачальник, в кадрах РККА служил с 1928 года. Прошел все ступени офицерской карьеры – от младшего лейтенанта до полковника. В боях под Миллерово в начале 1943 года артдивизион под его командованием уничтожил 20 танков, 30 автомашин с пехотой противника. Вскоре он стал заместителем командира полка. В районе Терновой командир полка был убит, его заместитель взял командование на себя, вывел полк из окружения с матчастью и с личным составом, при этом уничтожил еще четыре танка. За эти подвиги капитан был награжден орденом Красного Знамени. В Польше под его командованием наш артполк крушил и «Тигры», и «Пантеры», в боях за город Коршув истребили 900 немцев. Всего три ордена Красного Знамени и орден Красной Звезды получил наш боевой командир. В конце войны полковник В.А. Гуменчук был удостоен высокой офицерской награды – ордена Александра Невского. С таким командованием служить да служить.

Боевой путь 9-й гвардейской стрелковой дивизии в Северо-Кавказской наступательной операции 1942–1943 гг.

Самоходная артиллерия была подразделением прямой наводки. СУ-76 предназначалась для огневой поддержки пехоты. При правильном использовании новые пушки хорошо показали себя как в обороне, при отражении атак пехоты и танков, так и в наступлении, при подавлении пулеметных гнезд, разрушении дотов и дзотов, а также в борьбе с контратакующими танками. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский вспоминал: «Особенно полюбились солдатам самоходные артиллерийские установки СУ-76. Эти легкие подвижные машины поспевали всюду, чтобы своим огнем и гусеницами поддержать, выручить пехоту, а пехотинцы, в свою очередь, готовы были грудью заслонить их от огня вражеских бронебойщиков и фаустников…»