Чтение онлайн

Н.М. Карамзин сообщает следующие подробности. «Ополчение состояло из ратников Переславских, Юрьевских, Муромских и Ярославских… К несчастию, ум предводителей не ответствовал числу воинов. Поверив слухам, что Арапша далеко, они вздумали за рекою Пьяной, на степи Перевозкой, тешиться ловлей зверей… Воины следовали сему примеру беспечности: утомленные зноем, сняли с себя латы и нагрузили ими телеги; спустив одежду с плеч, искали прохлады; другие рассеялись по окрестным селениям, чтобы пить крепкий мед или пиво. Знамена стояли уединенно; копья, щиты лежали грудами на траве… Арапша с пяти сторон ударил на Россиян, столь внезапно и быстро, что они не могли ни изготовиться, ни соединиться, и в общем смятении бежали к реке Пьяне, устилая путь своими трупами, и неся неприятеля на плечах. Погибло множество воинов и Бояр: Князь Симеон Михайлович был изрублен, Князь Иоанн Дмитриевич утонул в реке, которая прославилась сим несчастьем… Древние Россияне говорили в пословицу: за Пьяною люди пьяны» [59], кн. 2, т. 5, гл. 1, столбец 26.

А теперь раскроем книгу под названием «Нападение на спящих», восьмой том издания Махабхараты [77]. Оказывается, она рассказывает фактически о том же самом событии! Правда, здесь этот разгром поставлен авторами Махабхараты не перед, а сразу после битвы на поле Курук-шетра (то есть после Куликовского сражения). В то же время, «Нападение на спящих» помещено в Махабхарате ДО сцены оплакивания жертв на поле главной битвы, то есть на поле Курукшетра. Лишь потом следуют «Плач жен» и «Тризна». Таким образом, «Нападение на Спящих» фактически является частью главной битвы между Кауравами и Пандавами.

А именно, сообщается следующее. После разгрома войск Дурйодхана и его гибели, оставшиеся в живых Кауравы решают отомстить за своих павших сородичей и напасть на победителей-Пандавов. Как уже показал наш анализ, здесь под именем Кауравов на страницах Махабхараты выступают «татары» (в романовской версии истории). А под именем Пандавов Махабхарата описывает русские войска Дмитрия Донского. Таким образом, получается, что Кауравы = татары собираются напасть на русские полки, входящие в состав войск Дмитрия Донского.

Кауравы = «татары» выбирают момент, когда Пандавы = «русские» стали лагерем, желая отдохнуть. Когда русские = Пандавы погрузились в сон, татары = Кауравы неожиданно нападают на них. Начинается безудержная резня. Лагерь Пандавов охватывает паника, воины пытаются бежать, но безуспешно. В результате гибнет огромное количество Пандавов [77], т. 8. Торжествующие Кауравы — «кривые», «кривда» — празднуют победу.

В обоих летописных сводах — как в русском, так и в индийском, — подчеркивается одно и то же: неожиданное нападение на отдыхающих или спящих воинов.

Приведем несколько цитат из индийской книги «Нападение на спящих».

«„Переутомление, разрозненность войска, время принятия пищи, используются врагами; силу врага надо сломить сопротивлением, проникновением (в их лагерь), среди ночи, спящих, обессиленных уничтожать их надо!“… Ночью я совершу убийство спящих… Отважный сын Дроны в жестокой мысли с каждой минутой все больше утверждаясь, приняв решенье…» [77], т. 8, с. 11.

«Победив кашинцев, спят нынче панчалы, отдыхая, скинув оружие и броню, преисполненный счастьем… Подобно владыке Сканде, ныне я сотворю горе в их стане, пробравшись в лагерь к ним, спящим мертвым сном» [77], т. 8, с. 19.

«Нынче ночью, сняв оружие, изнуренные они (спят) возле своих стягов» [77], т. 8, с. 21. Кауравы нападают на лагерь Пандавов.

«В спящий стан проникнув, мы (Кауравы — Авт.) произвели избиение Пандавов; перебили мы тогда всех панчалийцев… Совершив (преступное) уничтоженье великодушных Пандавов» [77], т. 4, с. 455.

«Спящих здесь и так великоколесничих, дрожащих, заикающихся, он упокоил, как скот при жертвоприношении; схватив меч, их одного за другим уничтожил… Он осматривал кущи, а в глубине кустов — ложа, всех залегших там воинов он убивал мгновенно, пронзал превосходным мечом коней и дваждыпьющих. С головы до ног обрызганный кровью, он был подобен Смерти в конце юги» [77], т. 8, с. 41.

«Тогда тем шумом были разбужены лучники в стане Пандавов, сотни и сотни тысяч! Он же — кому зад отсекал, кому — отрезал ноги, кому бок протыкал, подобно Временем выпущенной Смерти. Ужасно кричащими, на части раскрошенными, горами наваленными телами… земля была крайне переполнена, о владыка! Кричали: „Кто это? Кто тот? Что за шум? Что же, что творится?“ Но вот и для кричащих конец пришел — сын Дроны! Обезоруженных, распоясанных Пандавов и сринджайцев вместе лучший из карателей — сын Дроны отправил в страну Смерти. Они падали в страхе, устрашенные тем оружьем, ослепленные сном, и тут сознание их угасало… Пробужденные тем шумом обезумевшие воины, о раджа, спросонок, от страха туда-сюда метались. Некоторые поднимали неистовый шум, другие нечленораздельно лопотали… Некоторые кал теряли, другие — мочу пускали… некоторые мужи от страха ничком падали на землю» [77], т. 8, с. 44–45.

Между прочим, имя известного героя-бога ДРОНА могло означать ТРОЯН, ТРАЯН, РАТНЫЙ, РАТЬ, Орда, Ордынский, Ордыния.

Махабхарата перечисляет здесь много имен как нападавших, так и павших воинов. Повествуется о множестве отдельных эпизодов разгрома застигнутого врасплох лагеря Пандавов. Мы вынуждены опустить подробности, поскольку они занимают много места, а именно, около сорока страниц в книге «Нападение на спящих».

«Так, ликуя изрядно, он (сын Дроны — Авт.) промолвил напоследок: „Перебиты все панчалийцы и все сыны Драупади, сомаки, матсьи и все остальные мною перебиты! Так, совершив подлежащее совершенью, идем немедля и если жив наш раджа, обрадуем его этим“» [77], т. 8, с. 50.

Мы предъявили яркое совмещение двух событий, описанных на страницах русских средневековых летописей и «древнейшего» индийского Эпоса Махабхарата. Следовательно, обе группы хроник описывают здесь, скорее всего, одно и то же событие 1377 года.

Как мы показали в книге «Крещение Руси», в Куликовской битве были использованы пушки.

На страницах Махабхараты (по-видимому, сильно отредактированной в XVIII–XIX веках), сохранилось множество следов описаний огнестрельного оружия — пушек — гремевших на поле Куру во время грандиозной битвы между Пандавами и Кауравами. По-видимому, в первоначальном, оригинальном тексте Махабхараты, восходящем к XVI веку, огнестрельные орудия были описаны еще более откровенно. Дело в том, что даже после редактирования уцелевшие «огнестрельные фрагменты» Махабхараты выглядят абсолютно недвусмысленными. Лишь скалигеровская хронология мешает историкам открыть глаза и признать, что перед нами совершенно явные описания пушек. В то же время «огнестрельные сцены» Эпоса настолько ярки, что историкам пришлось придумать разнообразные теории о некоем «божественном небесном огне» и т. п., дабы обосновать искусственное удревнение Махабхараты. И скрыть от читателей «огнестрельный характер» пушечных сражений в «древне»-индийской истории. Сначала скрывали по приказу, а потом уже по инерции, прочно забыв суть дела.

Б.Л. Смирнов писал о «древне»-индийских битвах следующее: «Не ясно, что за оружие названо в „Сказании о Раме“ „СТОСМЕРТЕЛЬНЫМ“; ЗАГАДОЧНЫ И „ОГНЕННЫЕ СТРЕЛЫ“, не раз упоминаемые в Махабхарате, в частности, в „Сказании о Раме“ говорится, что Рама (Рим — Авт.) „ЗАЖЕГ ИМИ Ланку“. Было бы слишком поверхностно понимать это указание, как простую метафору, и видеть в „горящих стрелах“ лишь мифологический момент — стрелы громовника. Для такой метафоры ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ РЕАЛЬНЫЙ ПОВОД. Эпос знает целый ряд огненных стрел, носящих специальные названия, и об ОГНЕННЫХ СТРЕЛАХ, которыми пользовались разные герои (Рама, Арджуна и др.), говорит СОВЕРШЕННО ОПРЕДЕЛЕННО. Возможно, что эти зажигательные стрелы пускались с каким-то зажженным горючим; так делали, например, византийцы» [77], т. 3, с. 29. И в другом месте: «В ЭПОСЕ ТАК ЧАСТО ГОВОРИТСЯ О „ЖГУЩИХ, ГОРЯЩИХ“ СТРЕЛАХ, которыми можно зажечь намеченную цель, что невольно возникает мысль… не является ли это свидетельством, что древним арийцам действительно был известен способ метать ЗАЖИГАТЕЛЬНЫЕ СНАРЯДЫ, как он был известен византийцам» [77], т. 3, с. 532.