Чтение онлайн

Глаза секретаря были красными и она шмыгала носом. Кеннеди с беспокойством посмотрел на неё. Она ведь тоже относилась к его людям.

– В чем дело, Джоан?

– Сэр, разве вы вчера вечером не слышали сводку новостей?
– она пересказала радиопередачу и кинохронику, которые привели в ярость всю страну.
– Всё есть на первой полосе, вот.

На взгляд Кеннеди, сомневаться было не в чем. Единственное слово "УБИТЫ" господствовало в заголовке, над фотографией поля, усеянного трупами. Больше на первой полосе ничего не напечатали, да и не требовалось.

По мере того, как сенатор читал статьи на развороте, его гнев разгорался до бешенства. Но гнев вызвала вовсе не резня. Сам способ подачи материала наглядно показал, как лондонская клика Галифакса могла уничтожить его. Вот сволочи. Бездарные манерные сволочи. Пойди я у них на поводу, меня связали бы с антивоенными пронемецкими кругами сразу же после выхода новостей. Моя семья была бы уничтожена с политической точки зрения, а некоторых из нас - меня так точно - вполне могли бы линчевать. А из-за вот этого суды Линча однозначно будут. Кабы бы не предупреждение от Содружества и британского кавторанга, как там его, Флеминг, нас наверняка бы уничтожили. Мы хорошо знаем, что в отличие от игорных и финансовых долгов, политические всегда должны быть оплачены.

– Чарльз, - Кеннеди позвал своего помощника.
– Для начала, поднимите все данные по убитым, там должно быть несколько американцы ирландского происхождения. Да чёрт возьми, найдите всех католиков. Подготовьте набросок письма родителям. Обычное письмо с соболезнованиями, сочувствием их потере, отважная борьба за страну, и что их потеря не напрасна. Добавьте в примечании, что это письмо - приглашение зайти к нам в любое время, если они окажутся в Вашингтоне, и мы сможем поговорить о помощи, в которой они наверняка нуждаются. Если кто-нибудь приедет, выделите в расписании двадцать минут. Пусть штатный сотрудник сводит их на обед и потом ко мне. Принесите черновики, я проверю и подпишу лично.

Во-вторых, набросайте мне речь. Глубоко потрясён, возмущён невероятно жестоким убийством военнопленных. Сочувственные реверансы русским. Необходимость лучше узнать и понять друг от друга. Соединенные Штаты, Россия и Содружество сражаются плечом к плечу, мы должны поделиться всеми имеющимися знаниями, и у нас должно быть право голоса в военном совете.

В-третьих, скажите нашему управляющему, пусть он пойдёт в подвал, найдёт самую наилучшую бутылку виски, что у нас есть, выпуска до Сухого Закона, конечно. И отправьте в Оттаву Яну Флемингу, капитану II ранга Свободного Королевского флота.

Да, и в-четвертых, отправьте телеграмму Джеку, в Россию. Текст: "Ты был прав, а я - нет". Всё поняли? Отлично, приступайте.

Когда его кабинет опустел, Кеннеди ещё раз пробежался по своим решениям. Итак, любезничаем с избирателями. Речь скажет Содружеству, что я на их стороне в вопросе о военной аналитике. С Донованом вопрос решим позже. Признал свою неправоту перед Джеком. Теперь осталось придумать, как разобраться с лондонскими придурками.

Теннеси, Хокинс, Мэйн-Стрит

Когда Робсоны приезжают в город, мужчины расходятся. Когда Хандли вокруг, женщины прячутся (впрочем по неписаным правилам земельных споров, женщинам нельзя вредить, пока они не становятся активной стороной спора). Суть была в том, что единственный закон, которого придерживались обе семьи - это закон оружия. И когда дело доходило до стрельбы, с обеих сторон силы оказывались практически равны.

Таким образом, когда Мика Робсон и двое его сыновей шли по Мэйн-Стрит к ратуше и встретили Айка Хандли с двумя сыновьями, тоже идущих туда, шериф повесил табличку "Уехал на рыбалку" и смылся через чёрный ход. Все прочие на улице спрятались кто куда.

Все шестеро при встрече удержались от слов. Они были беспощадными, суровыми мужчинами, скупыми на разговор и взвешивающими каждое слово. Никто не говорил, пока тишину не нарушил Айк.

– Я слышал о вашем мальчике, Мика. Наци неправильно поступили.

Мика Робсон согласно кивнул.

– Трусы не сражаются честно. Нельзя стрелять в безоружного.

– Помните, как Джаспер прострелил мне задницу, когда я присел облегчиться. Там почти шестьсот метров было.

– Заткнись, мелкий. Старшие говорят, - Айк посмотрел на сына искоса, но без гнева или ехидства. Роско сделал важное замечание. Стрелок, способный прострелить ягодицу сидящему на корточках человеку с шести сотен метров, так же легко может попасть и в голову.

– Мика, мои мальчики собираются поступить на службу. Ты ведь не против, если они завалят по несколько нациков в память о Джаспере?

– Да почему же. С удовольствием приму такой дар. И Бет тоже.

– Как она пережила это?

– Когда пришла правительственная телеграмма, она упала с плачем на кровать. А теперь снова рыдает, когда узнала, что убили медсестёр...

Все медленно закивали. Когда идёт вражда, убитые и раненые становятся обыденностью, а между их семьями она длилась уже несколько поколений. Здесь, в Аппалачах, к медсёстрам относились почтительно, на грани поклонения. Во время бури городская фельдшерица отправлялась на вызов. Медсёстры оставались с больными во время эпидемий, рискуя собственными жизнями. Они присматривали за больными младенцами, когда их матери отчаянно нуждались в небольшом сне. Никто никогда не поднял бы руку на врача, а всё-таки посмевшему жить осталось бы недолго.

Айк Хандли почесал в затылке.

– Мика, кажется мне, что проблема с нациками куда больше, чем тёрки между нами.

Мика Робсон немедленно принял подачу.

– Верно, Айк. Нациков надо убивать. Очень надо.

Оба протянули руки так синхронно, что даже самый пристрастный наблюдатель не смог бы определить, кто начал движение первым. Они торжественно обменялись рукопожатием и в этот миг на Мэйн-Стрит городка Хокинс закончилась полуторавековая вражда семей Робсонов и Хандли.

Сержант-рекрутёр ничуть не удивился, увидев, что младшие наследники нарисовались вместе. На всей территории Аппалачей старая вражда забывалась или откладывалась, чтобы объединяться против большего врага.

– Привет, мальчики. Хотите записаться в армию? Есть предпочтения, где служить?

– Там, где мы сможем убить побольше нациков, - Роско Хандли сказал за всех, заработав это право шрамом от винтовочной пули на левой ягодице.

– Значит, в пехоте.

Сержант знал путь к сердцу молодого жителя Аппалачей. Он взял новенькую М1903A4 "Спрингфил" с оптическим прицелом и вручил её ближайшему новобранцу.

– Вы из глуши, поэтому вручаю винтовку одному из вас. Обычно новички получают простой "Гаранд", но вы заслуживаете особого. Возьмите эти бумаги, отдайте секретарю, он всё оформит. В армию вас заберут месяца через полтора.

Молодёжь ушла, и сержант внимательно посмотрел на отцов.

– Вы оба были пехотинцами на Первой Мировой, верно? Ну, у вас есть две недели, более или менее. Научите их всему, что успеете. Им понадобится знание настоящей армейской жизни.

Казанский фронт, Малмыж [294] , лагерь военнопленных

– Выходим, выходим, выходим!
– американская охрана била дубинками в гонги, создавая безобразно неблагозвучный шум.
– Построение снаружи через пять минут!