Чтение онлайн

И когда дружба переросла в нечто большее, между ними случилась близость, выглядевшая логичным продолжением прежних взаимоотношений. Сердечная тоска у Владимира Ивановича как-то вдруг сразу рассосалась, а у Ангелины Романовны появилось то, чего ей так не хватало в последние месяцы: чувство защищенности и осознание того, что она по-прежнему любима. Владимир Иванович, как честный мужчина, стал помогать Ангелине Романовне материально, причем ежемесячно. Что весьма походило на содержание женщины, согласной на многое, таковая практика некогда существовала в царской России. Но поскольку в Советской России таковые отношения были не приняты, по крайней мере, на официальном уровне, то подобное положение вещей называлось несколько иначе: «поддержка бедной вдовы». За подобное благодеяние Владимира Ивановича никто бы не осудил, за исключением собственной жены и детей (если бы они, конечно, об этом узнали).

Поначалу Ангелину Романовну нечастые отношения с Владимиром Ивановичем вполне устраивали, но потом, как это нередко случается, они стали пресными и переросли в рутину. В начале тридцать девятого года она сошлась еще с одним воздыхателем, Ховриным Кириллом Степановичем, занимавшим должность заместителя председателя городского исполнительного комитета. В ту пору ему было тридцать три года, а Ангелине Романовне двадцать девять, и ей было приятнее проводить время с Ховриным, человеком одного с ней поколения, нежели с доцентом Шикуновым, годящимся ей в отцы. Наверное, поэтому (а может, и не только) Владимир Иванович с годами заимел привычку посещать Ангелину Романовну исключительно по четвергам, а Кирилл Степанович – по вторникам и субботам (он был моложе и энергичнее Шикунова, и ему требовались куда более частые свидания). Он также взялся обеспечивать Завадскую, передавая ей ежемесячно двести рублей из своего немалого оклада.

Отношения между ними и Завадской сохранились и в годы войны, и за десятилетний период сожительства они у Завадской ни разу не повстречались!

Помимо двух постоянных мужчин у Ангелины Завадской бывали и случайные связи, но редко, происходившие в приступе бабьей тоски по надежному мужскому плечу. А за три месяца до ее гибели у нее появился молодой человек по имени Илья Козицкий, который мог прийти к ней в любой день, включая воскресенье. Был он намного моложе Ангелины Романовны, но ведь когда мужчины молоды, им частенько нравятся женщины постарше. Эти женщины всегда весьма опытны в сердечных делах и прекрасно понимают, что от них требуется. А вот когда мужчины входят в солидный возраст, им начинают нравиться женщины значительно моложе себя, которые будут для них куда привлекательнее, чем их ровесницы.

Козицкий и правда до недавнего времени был студентом городского вуза, поэтому прозвище «студент», что дали ему соседи Ангелины Завадской, было вполне справедливым.

Илья Михайлович Козицкий был сыном одного из руководителей Октябрьского вооруженного восстания в городе Казани. Отец Ильи, Михаил Семенович Козицкий, родился в Саратове в семье портного в 1892 году. После получения начального образования восемь лет обучался в Саратовском коммерческом училище, которое окончил в 1911-м, и три года проработал в конторе Торгового дома купца Гиркина по экономической и бухгалтерской части. В четырнадцатом году был призван на воинскую службу, отвоевал два года на фронтах империалистической войны, после чего был направлен в Московскую школу прапорщиков, по окончании которой был переведен в Петроград в Первый пулеметный полк, донельзя зараженный революционными идеями. В июле семнадцатого года полк в полном составе отказался от отправки на фронт, вследствие чего был расформирован, а его солдат и офицеров разослали по разным городам. Так прапорщик Козицкий попал в Казань во второй дивизион запасной артиллерийской бригады. Здесь тоже имелись революционно настроенные солдаты, с которыми сблизился прапорщик Козицкий, который вскоре благодаря своему ораторскому таланту и умению убеждать даже самых упертых становится заместителем председателя солдатской секции городского Совета. Когда же в конце августа 1917 года руководство Совета стало большевистским, Михаил Козицкий возглавил в Совете военную организацию большевиков и принял должность председателя исполнительного комитета.

В Октябрьском вооруженном восстании Михаил Семенович Козицкий возглавлял военно-революционный штаб. А после того как двадцать шестого октября 1917 года пал последний оплот старого режима – кремль – и город перешел в руки большевиков, Михаил Козицкий занял видное положение в губернском революционном комитете.

После упразднения ревкомов Михаил Семенович перешел на работу сначала в республиканское ГПУ при НКВД РСФСР, а затем – в республиканское ОГПУ при Совнаркоме СССР, возглавив экономический отдел.

В 1924 году у Михаила Семеновича наконец появился долгожданный ребенок – сын, которого он и его супруга Мария Николаевна назвали Ильей. А в самом начале 1930 года, когда Илье исполнилось всего-то пять годков, на одном из оживленных городских перекрестков Михаила Семеновича насмерть сбил неожиданно выскочивший из-за поворота тяжелый пятитонный грузовик «Я-5», скрывшийся затем с места преступления. Водителя грузовика так и не отыскали, а сам грузовик (напрочь раскулаченный местными жителями мало не до последнего винтика) был найден в одном из оврагов городского поселка Калугина Гора.

Ребенком Илья был тихим и скромным. Таких называют еще маменькиными сынками. Компании с дворовыми пацанами, а тем паче с местной шпаной, не водил, учился прилежно, родителей в лице маменьки слушался почти беспрекословно. По окончании школы легко поступил в Государственный университет и занялся изучением гуманитарных наук, в чем очень даже преуспел. Однако в науку Илья не пошел, ибо этому занятию надлежит отдаваться всецело, что отнюдь не устраивало молодого человека. Не пошел работать Илья и в школу, посчитав, что такое занятие неблагодарное…

«Илья пока что еще ищет себя, – говорила своим знакомым Мария Николаевна, когда те спрашивали, где работает ее сын. – Наверное, он станет писателем», – добавляла она с гордостью.

Основания так утверждать у Марии Николаевны все же имелись: весной 1947 года в журнале «Смена» был напечатан рассказ Ильи, называвшийся «Квадратура круга». После этого он сел за повесть с рабочим названием «Железный характер» и вот уже более года над ней «работал», по его собственным заверениям, хотя в действительности было написано не более пяти страниц.

С Ангелиной Завадской Илья Козицкий познакомился на джазовом концерте оркестра под управлением Олега Лундстрема в городском оперном театре, в конце января 1948 года. Завадская пришла на концерт с высоким мужчиной, и в антракте он на какое-то время отлучился, оставив Ангелину Романовну в одиночестве. То ли Ангелина Завадская посмотрела на Илью так, что он не смог не подойти к ней, то ли взгляд самого Козицкого выделил ее из толпы, однако минут пять-семь они дружески смогли поговорить наедине. Во время краткой беседы Ангелина Романовна назвала свой адрес – и то ли из вежливости, то ли с какими-то своими потаенными целями предложила Илье ее навестить.

– А заходите-ка вы в понедельник, если, конечно, будете свободны и найдете для меня время, – промолвила Ангелина и посмотрела на Илью таким приветливым взглядом, что после него любой уважающий себя мужчина должен был разбиться вдребезги, но нанести визит.

Илья Козицкий, окрыленный многообещающим взглядом, поспешил ответить:

– Буду непременно.

Тем более что он был свободен не только в понедельник, но и во все прочие будние и выходные дни.

В означенный понедельник Илья пришел. Днем. И остался до глубокого вечера. Чем они занимались столь длительное время, майор Щелкунов гадать не стал: тут и без кофейной гущи понятно, что там происходило между ними. Так что от гражданки Завадской Илья Козицкий вышел светящийся и окрыленный, после чего его визиты в симпатичный домик в Академической слободе стали частыми и даже регулярными. И вот настала среда двадцать первого апреля. Некий посетивший Ангелину Романовну мужчина, скорее всего, это и был «ищущий себя» Илья Козицкий, решил, что пришло время поправить свое незавидное материальное положение. За три прошедших месяца он хорошо узнал не только хозяйку дома, но и где она хранит ювелирные украшения и деньги. Он хладнокровно убивает ее и забирает драгоценности и деньги. После чего уходит незамеченным, как и пришел. Однако при этом теряет свои наручные часы, ремешок которых (скорее всего) во время поиска денег и драгоценностей порвался. Такая вот была версия у следователя городского отделения милиции в Академической слободе.

Илья Михайлович Козицкий становится в этом деле главным подозреваемым. Виталий Викторович в процессе ознакомления с делом об убийстве Ангелины Завадской тоже бы, наверное, счел основным и главным подозреваем именно «студента» Илью Козицкого. Однако имелись некоторые моменты, вызывающие серьезные сомнения в этой основной версии. Например, откуда у Козицкого – не воевавшего и даже близко не имеющего дела с оружием – появляется такое серьезное оружие, как «парабеллум»? Конечно, он мог купить этот пистолет у какого-нибудь дельца, приторговывающего оружием. Сейчас таких в Казани тоже немало… Или даже взять у кого-нибудь во временное пользование. Но две пули из двух точно в сердце, как в копеечку, – это весьма серьезная заявка на ворошиловского стрелка! Где он научился так метко стрелять? А такому серьезному делу, как стрельба из пистолета, в короткий срок обучиться невозможно. И почему орудием убийства является именно пистолет? Почему, скажем, не нож, не удавка или, к примеру, не молоток?