Чтение онлайн

— Она будет там завтра, — говорит он. Он имеет в виду похороны. — Я не хотел, чтобы у тебя сложилось неправильное представление. Я просто хотел быть честным с тобой.

Я сохраняю непроницаемое выражение лица, чтобы он не понял, что нанес прямой удар, точно попав в моё самое слабое место.

Он продолжает говорить: — Я также хотел убедиться, что ты знаешь, что я не вел себя совершенно неподобающе ранее, — я отваживаюсь взглянуть на него снизу вверх. — Может быть, просто немного вышел за рамки, — его рот растягивается в односторонней ухмылке, но глаза широко раскрыты, ожидая утешения. И, по крайней мере, я в долгу перед ним за это, поэтому я решаю пошутить.

— Я понимаю это. Ты одержим мной.

Когда это слетает с моих губ, я понимаю: мало того, что это звучит не смешно, так ещё и не сочится сарказмом, с которым я намеревалась сказать.

Он моргает, глядя на меня. Если бы телевизор не отбрасывал синий свет на его лицо, я уверена, что увидела бы, как по нему пробежал румянец.

Я открываю рот, чтобы извиниться, но он берет пульт.

— Смотрим? — спрашивает он.

На протяжении всего фильма я продолжаю украдкой поглядывать на Сэма. Примерно через час он начинает зевать. Очень часто. Я ставлю миску с попкорном на кофейный столик и достаю из-за спины подушку.

— Эй, — я толкаю ногу Сэма своей. — Почему бы тебе не вытянуться и не закрыть глаза ненадолго? — он смотрит на меня из-под тяжелых век. — Возьми, — я передаю ему подушку.

— Хорошо, — говорит он. — Только ненадолго.

Он засовывает руку под подушку и ложится на бок, его ноги вытягиваются на мою сторону дивана, а ступни упираются в мои.

— Тебе нормально? — шепчет он.

— Конечно, — говорю и натягиваю вязанный плед на наши ноги, поднимая до пояса. Я устраиваюсь поудобнее на диване.

— Спокойной ночи, Сэм, — шепчу я.

— Всего несколько минут, — бормочет он.

А потом он засыпает.

***

Когда я просыпаюсь, мы с Сэмом превращаемся в клубок конечностей. Мы все еще сидим на разных концах дивана, но моя нога лежит на его, а его рука обхватывает одну из моих лодыжек. У меня болит шея, но я не хочу двигаться. Я хочу остаться здесь на весь день, рядом с крепко спящим Сэмом, с намеком на улыбку на его губах. Но похороны начинаются сегодня в одиннадцать утра, и свет уже льется через маленькие подвальные окна. Пришло время просыпаться.

Я отстраняюсь от Сэма и осторожно встряхиваю его за плечи. Он стонет от этого прерывания, и я шепчу его имя. Он растерянно моргает, глядя на меня, а затем кривая усмешка медленно расползается по его губам.

— Привет, — говорит он хриплым голосом.

— Привет, — улыбаюсь я в ответ. — Ты поспал.

— Я поспал, — говорит он, потирая лицо.

— Я не хотела тебя будить, но решила, что стоит, чтобы ты не торопился перед похоронами.

Ухмылка Сэма исчезает, он садится и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени и подпирая голову руками.

— Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы помочь? Я могу пойти в Таверну, чтобы подготовиться или… я не знаю… — Сэм выпрямляется, а затем кладет голову на спинку дивана. Я сажусь лицом к нему, скрестив под собой ноги.

— Обо всем этом уже позаботились. Жюльен будет в Таверне сегодня утром заканчивать. Он сказал нам держаться подальше до окончания службы, — он пощипывает переносицу. — Но спасибо тебе. Наверное, мне стоит просто отвезти тебя обратно в мотель.

Сэм заваривает кофе и наливает каждому из нас по кружке. Я пытаюсь завязать светскую беседу, но он отвечает односложно, так что после того, как мы забираемся в машину, я решаю, что мне лучше просто держать рот на замке. Мы не разговариваем всю короткую дорогу до мотеля, но я вижу, как напряжена челюсть Сэма. Уже почти восемь, когда мы въезжаем на парковку, и, если не считать нескольких машин, она пуста. Я отстегиваю ремень безопасности, но не двигаюсь с места. Я знаю, что что-то не так.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Хочешь верь, хочешь нет, — говорит он, глядя в окно, — но я отчасти надеялся, что сегодняшний день каким-то образом никогда не наступит.

Я протягиваю руку и накрываю его ладонь своей, потирая большим пальцем взад-вперед. Медленно он переворачивает руку, и я смотрю, как он переплетает свои пальцы с моими.

Мы сидим, ничего не говоря, и когда я поднимаю взгляд на Сэма, он смотрит в лобовое стекло, по его лицу текут слезы. Я пододвигаюсь на сиденье и прислоняюсь к нему, кладу наши сцепленные руки себе на колени и накрываю их свободной рукой. Его тело сотрясается от беззвучных рыданий. Я целую его в плечо и крепче сжимаю его руку.

Инстинкт подсказывает мне сказать ему, что все будет хорошо, успокоить его, но вместо этого я позволяю горю захлестнуть его. Пережидаю это вместе с ним. Как только его тело успокаивается, а дыхание становится ровным, я откидываю голову назад и смахиваю немного его затяжных слез.

— Извини, — он произносит это слово одними губами, едва слышным шепотом. Я ловлю его взгляд.

— Тебе не за что извиняться.

— Я всё думаю о том, что мне почти столько же лет, сколько было папе, когда он умер. Я всегда надеялся, что у меня мамины гены, что я не был проклят его больным сердцем и короткой жизнью. Но маме не было и пятидесяти, когда она заболела, — его голос срывается, и он сглатывает. — Я не могу поверить, насколько я эгоистичен, думая об этом, когда сегодня её похороны. Но я этого не хочу. У меня такое чувство, что я ещё даже не начал жить. Я не хочу умирать молодым.

— Ты не умрешь молодым, — я прерываю его, но он продолжает: — Я мог бы. Ты не…

Я закрываю ему рот рукой.

— Этого не произойдет, — я повторяю это снова, жестко. — Не разрешается, — я качаю головой, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами.

Он моргает один раз, смотрит вниз, туда, где моя рука прижата к его рту, а затем снова смотрит мне в глаза. Он смотрит на меня несколько долгих секунд, а затем глаза темнеют, черные зрачки поглощают синеву. Я не могу пошевелиться. Или я не собираюсь шевелиться. Я не уверена, что это такое. Обе мои руки, та, что сжимает руку Сэма, и та, что у него на губах, чувствуются так, словно их окунули в бензин и подожгли. Его грудь поднимается и опускается в быстрых вдохах. Я вообще не уверена, что дышу.

Сэм хватает меня за запястье, и я думаю, что он собирается убрать мою руку от своего рта, но он этого не делает. Он закрывает глаза. А потом он запечатлевает поцелуй в центре моей ладони. Один раз. А потом ещё раз.

Он открывает глаза и, не отрывая их от моих, целует мою ладонь ещё раз, а затем медленно проводит кончиком языка по середине моей руки, посылая расплавленную волну по моему телу и между ног. Звук моего вздоха заполняет тишину грузовика, и внезапно Сэм сажает меня к себе на колени, так что мои бедра оказываются на его, и я хватаюсь за его плечи для равновесия. Руки скользят вверх и вниз по задней части моих ног, а пальцы скользят под подолом моих шорт. Он смотрит на меня с откровенным благоговением.

Я не замечаю, что прикусываю губу, пока он большим пальцем не высвобождает её из моих зубов. Он кладет ладонь мне на щеку, и я поворачиваюсь к ней, целуя её. Другая его рука движется дальше вверх по задней части моих шорт, скользя под край трусиков. Я хнычу в его руку.

— Я скучал по тебе, — говорит он.

Уязвлённый всхлип вырывается из меня, а затем его рот оказывается на моём, вбирая звук в себя, кружа языком вокруг моего. На вкус он как кофе, уют и теплый кленовый сироп. Оставляя дорожку из горячих поцелуев до моей челюсти, он перемещается к моей шее. Я откидываю голову назад, чтобы предоставить ему полный доступ, выгибаясь навстречу, но поцелуи прекращаются. Его рот находится на моем соске, посасывая выступающую плоть через майку, нежно прикусывая, прежде чем снова пососать. Звук, который вырывается у меня, не похож ни на один из тех, которые я слышала от себя раньше, и он смотрит на меня с дерзкой полуулыбкой на лице.