Каждому по делам его
Шрифт:
В Америке вообще к высказыванию личной позиции относятся довольно индифферентно. Мол, у каждого свой таракан… И не произойди это вот так – на «Оскаре» перед лицом тысяч людей и под телекамерами, транслирующими происходящее ещё нескольким сотням миллионов зрителей, меня бы, в лучшем случае, пожурили. А то и вовсе проигнорировали, просто внеся в некий «чёрный список» людей, которым следует с порога отказывать в финансировании и любом возможном продвижении. Типа нет такого человека и никогда не было… Ну, может, деньги бы ещё отобрали до которых смогли дотянутся, а теми, которые не отобрали – лишили бы возможности пользоваться. Обвинили бы в какой-нибудь неуплате налогов или, там, предумышленном мошенничестве и заблокировали счета. До окончания расследования. Которое будет тянуться годами и годами. А ты судись – трать остатки имеющегося и всё, что снова заработал на адвокатов… Но тут тоже не всё так однозначно. И шанс хотя бы частично отбить подобный наезд – есть. Хотя и небольшой.
Однако ситуация с «Оскаром» всё усложнила. Уж больно сильный резонанс прошёл по всем СМИ. Мне, даже, пока я ещё торчал в Макао, позвонили на мобильник от Ларри Кинга и попросили записать на видеокамеру небольшой ролик с ответами на переданные вопросы. Увы, пока ни «Skipe» ни «YouTube» ещё не существовало. Не говоря уж о всяких там «Zoom», «Tik Tok» и прочих… А прийти на местную телестудию я отказался сам. Ну его на фиг – бережёного, как говориться, бог бережёт! Это ж бывшая португальская колония, а Португалия – член NATO и, как и любой другой подобный член, плотно лежит под американцами. Тем более, что за окном конец девяностых, то есть самый пик Pax Americana…
В этом ролике я оторвался, сообщив, что Голливуд – великий провидец, и что всё, что устроил Клинтон, уже было показано два года назад в фильме «Хвост виляет собакой», а так же ввернул пассаж о том, что высокомерное пренебрежение к остальному миру, появившееся в последние годы у лидеров Америки, непременно обернётся тем, что в самой Америке уже очень скоро начнут гореть и рушиться небоскрёбы, а самолёты ударят по Пентагону! Естественно, имея ввиду теракты 11 сентября… И если Америка хочет жить в мире – ей надо заново научится договариваться с другими, о чём она, в настоящий момент, напрочь забыла, предпочитая давить и бомбить там, где все вопросы можно было бы решить всего лишь толикой уважения и учёта чужих интересов… Конечно, подобные заявления были восприняты всеми скептически. Ларри даже, выдав в эфир ролик с моими ответами, не сдержался и посаркастировал в мою сторону. Мол, мало ли человеку может привидится – падающие небоскрёбы, самолёты бьют по Пентагону… Но я сохранял спокойстве. Ничего – посмотрим, как они запоют, когда всё произойдёт.
И вот теперь я был совершенно не уверен, что в этом мире случится 11 сентября! Так сильно всё изменилось…
– Masalatea, sir? – я оглянулся. В комнату неслышно заглянула Манджула, пожилая индийка, доставшаяся мне в прислуги вместе с домиком. Она всё время пыталась напоить меня чаем. Но не обычным, то есть чёрным или зелёным, а по индийскому рецепту. Так называемым «masalatea». Это чай с молоком, сахаром и специями – кардамоном, имбирём, корицей и разными другими. Устойчивого рецепта подобного чая не существует, так что в разных местностях его заваривают по-разному… Я познакомился с ним в прошлой жизни, когда мы путешествовали по Индии, а тут имел неосторожность в первый же вечер после заселения согласиться на то, что Манджула мне его заварит. Ну и пошло-поехало.
Дело в том, что китайцы относятся к чаю с очень большим почтением, и, очень осторожны в отношении каких-нибудь к нему добавок. А уж такой объём их как в «masalatea» в их глазах выглядел настоящим кощунством. Даже запах чего-то подобного вызвал у многих из них негативную реакцию. Манджула же его, похоже, очень любила. И сильно страдала от того, что при других обитателях домика не могла себе позволить заваривать себе свой любимый напиток. Ей это категорически запрещалось. Со мной же удалось оторваться. Потому она старалась предлагать заваривать его мне при любой возможности, имея ввиду, что под шумок и ей достанется. Вследствие чего я его сейчас нахлебался столько, что казалось будто он у меня скоро из ушей польётся.
– No, thanks, – коротко ответил я, и Манджула скрылась, прикрыв за собой дверь. Я же подошёл к зеркалу и уставился на своё изображение.
В прошлой жизни к этому возрасту я уже успел убить зрение до минус двух, потерять несколько зубов, заполучить камни в почках и заработать ревматоидный артрит. Скорее всего, в качестве осложнения после перенесённого на ногах гриппа. Служба в ротном звене – дело такое, не всегда получается поболеть в постели… Так что тогда к тридцати шести годам мой организм был уже довольно потрёпанным. Но в этой жизни у меня со здоровьем пока всё было в порядке. Может и не совсем в полном, но никаких системных или хронических болячек к настоящему моменту, вроде как, не вылезло. И причину этого я, в значительной степени, видел не только в куда более здоровом образе жизни, но и в том, что сумел неким образом освоить оперирование той самой непонятной энергией. Впрочем, я до сих пор не исключал того, что стал жертвой самовнушения. И, раз уж судьба занесла меня в эту часть света, в которой, вроде как, про все эти дела должны были знать намного больше, чем в Европе или Америке, я решил, всё-таки, попробовать разобраться – есть ли за всеми этими моими ощущениями действительно что-нибудь реальное…
От входной двери послышался лёгкий звон колокольчиков, а затем громкий голос Манджулы. Похоже, она на кого-то ругалась. Я усмехнулся. Судя по всему, пришёл человек, который мог помочь мне разобраться со всей этой полумистической хренью. Я имею ввиду энергию. Во всяком случае, так утверждал Ло Эр-Ган, владелец небольшого зала боевых искусств, расположенного неподалёку.
Когда я появился в его зале со своими вопросами, тот было, обрадовался жирному клиенту-иностранцу, но когда до него дошло, что я не собираюсь изучать великое и древнее искусство китайского кулачного боя, а всего лишь ищу человека, который поможет мне разобраться с одним-единственным аспектом – остыл. Но не послал меня, а пообещал поспрашивать. Что я, если честно, воспринял как вежливый китайский вариант посылания на хрен… Однако, к моему удивлению, уже через четыре дня он прислал с одним из своих учеников записку, в которой сообщал, что отыскал одного типа, утверждавшего, что он именно что умеет оперировать «энергией ци». Причём, те уважаемые люди, которые ему о нём рассказали, утверждают, что он предоставил им вполне убедительные доказательства своего мастерства… Правда имелся один нюанс. В настоящий момент этот «великий мастер» находился на мели и не мог оплатить свой проезд в Гонконг.
– Господин! – Манджула вновь просунула голову в приоткрытую дверь. – Там пришёл человек. Он говорит, что его Чиюк Хаксенг, и что вы его ждёте.
– Да, жду. Пусть заходит, – кивнул я. В записке, которую прислал Ло Эр-Ган, значилось именно это имя.
– Господин, – индийка неодобрительно покачала головой, – простите меня, но он выглядит как настоящий оборванец. Вы точно его ждёте?
– Точно, Манджула, точно, – рассмеялся я, – но будем ли мы с ним дальше общаться я решу только после нашей встречи. Так что зови его.
– Хорошо, господин, но, прошу вас – будьте с ним осторожнее…
Глава 2
– Эгх-ы-ы… – Алёнку выгнуло дугой, а спустя несколько мгновений она буквально опала на смятые простыни. Я валялся рядом в полуотрубе. Да уж, дали мы с ней сегодня…
За год с небольшим, прошедший после того, как мы покинули Америку, она приехала ко мне, в Гонконг, второй раз. Первый был в декабре, на её День рождения – вот такой она себе подарок сделала, а второй сейчас, в мае, уже на мой. В прошлый мой День рождения я, не смотря на всё случившееся на Балканах, так и не рискнул устроить «свидание». Может, конечно, я дул на воду, но очень не хотелось вляпаться в какие-нибудь неприятности вместе с любимой. Я-то ладно – как-никак вторую жизнь живу, детей и жену обеспечил, в стране и мире тоже, мал-мала, что-то к лучшему изменилось… вроде как. Потому что то, что пиндосам в Сербии так знатно дали по мордасам – однозначно лучше для мира. Для и для России то, что наши С-300 сейчас расходятся как горячие пирожки – тоже очень хорошо. И деньги в страну идут в куда большем объёме, чем в моей прошлой жизни, и технологии не только сохраняются, но ещё и довольно активно развиваются. Так, глядишь, С-400 примут на вооружение года на три-пять пораньше. Да и перевооружение на этот комплекс пройдёт куда быстрее, чем в моей прошлой жизни. Потому что, судя по тому, с какой скоростью «Алмаз-Антей» исполняет зарубежные контракты – он точно нарастил производственные возможности. И весьма солидно… Так что даже если сдохну – совсем не обидно будет. А вот если с Алёнкой что случится – никогда себе не прощу. Она у меня – святая. Таким как она нужно жить как можно более долго. Дабы освящать мир своим неземным светом и делать его чище…
В этот момент моя святая зашевелилась и, уставившись на меня совершенно осоловелым взглядом, пожаловалась:
– У меня икры болят…
– Это почему это? – удивился я. Щёчки у Алёнки слегка запунцовели.
– Это когда я это… ну-у-у… ну когда совсем-совсем… у меня ноги так судорогой свело, что до сих пор болят.
– М-м-м… – я скорчил глубокомысленную рожу, – поня-я-ятно. Значит, больная, нам нужно прекратить данные процедуры. Ну, чтобы…
– Что? – и ещё мгновение назад буквально растёкшаяся по мятым простыням голенькая женская фигурка буквально взвилась в воздух, вскакивая на кровати. – Ах ты… Вот я тебя сейчас!
Спустя минуту я, хохоча, вылетел из спальни. За мной выскочила Алёнка с подушкой наперевес, но, заметив Манджулу, которая шоркала по полу веником в дальнем конце коридора, ойкнула и тут же отрыгнула обратно в спальню, прикрыв дверь и отчаянно сигналя мне глазами. Ну да – в коридор мы, естественно, вывалились голыми… Я же решил слегка потроллить жену и сделал вид, что не понимаю её намёков.
– Р-р-р-омка! – свирепо зашипела моя любимая, косплея разъярённую кобру и, состроив крайне суровое личико, сердито махнула рукой, изобразив жестом что-то вроде: «К ноге! Бегом!». Она у меня была той ещё стесняшкой, заставляя меня даже дома ходить в домашней одежде, а не как нормальные мужики – в трусах с пузом наружу… Я вздохнул, покачал головой, и, состроив на лице выражение типа: «Вынужден подчиниться непреодолимым обстоятельствам», медленно вернулся в комнату.