Чтение онлайн

– Николай Андреич, а где вы попали в плен?

– На Березине... Там, знаете ли, практически было невозможно спастись. Об этом много уже писали - во Франции, в Германии, в России, я все это читал. Но никто, мне кажется, не сумел донести до читателя весь кошмар нашего положения. Как последний очевидец этих событий, я могу сказать, что Кутузов и впрямь устроил всем нам у Березины хорошую мышеловку. Как вырвался Наполеон - даже не представляю.

Русская речь Савина была чистой, без акцента.

– А кто вас пленил, Николай Андреич?

– Казаки... Они впихнули меня в шатер графа Платова, где его сиятельство с другим сиятельством, Строгановым, изволили водочкой забавляться. Платов встал, как даст мне тумака по шее, помню, еще сказал: "Развелось вас тут - не пройти и не проехать!" А граф Строганов засмеялся и водкой угостил.

– В каком чине вы были тогда?

– Лейтенант Второго гусарского полка.

– И сразу отправили сюда, в Саратов?

– Сначала в Ярославль, там я стал учителем фехтования. Учил офицеров тамошнего гарнизона. Ух, и пили же мы...

– Шампанское?
– наивно понадеялся я.

– Какое там! Водку... самую настоящую водку. А пили так, что страшно вспомнить. Потом уж я сюда переехал, да так и остался. Возвращаться на родину расхотелось. Была тут, в Саратове, мадам Пикер, вдова кондитера, которая учила детей французскому. Потом стал учительствовать и я. Женился на местной, бог доченьку дал, а жену прибрал... Ни о чем не жалею! Были у меня золотые денечки, встречал золотых людей!

– А вот во Франции... как родственники-то?

– Может, и остались, да что им до меня? Забыли. Франция тоже забыла. Вычеркнули из списков - и все, будто и не было такого человека. Франция только из русских газет узнала недавно, что в Саратове еще живет последний ветеран "Великой армии". Ну, тут посыпались адреса, приветствия, "Фигаро" объявила подписку, то да се... А я восемьдесят два годочка в Саратове прожил, куда ж мне теперь? Не поеду! Мне французское правительство медаль прислало...

– Покажите, мне любопытно, - сказал я.

Это был экземпляр медали "Острова Святой Елены", на зеленом муаре ленты круг из темной бронзы с профилем Наполеона и датой его смерти - 5 мая 1821 года. Давалась такая медаль только тем ветеранам Франции, которые сражались за нее с 1792 года...

– Все вымерли... я остался последним. Но жить не надоело, - засмеялся Савин.
– Меня здесь все знают, все любят. Помирать стану со словами признательности к русским людям, которые ни разу не упрекнули меня прошлым. Все простили, даже помогли... Да и сейчас помогают!
– сказал Савин.
– Я вот на базар хожу только сам. Моя доченька обязательно не то купит. Так ведь иду я с кошелкой, меня каждый остановит - не надо ль помочь?

На окнах полыхали яркие герани в горшках, Савин показывал мне свои рисунки и акварели, портрет Наполеона, изображенного на краю скалы.

– Это я рисовал уже в России... по памяти!

На другой картинке Наполеон ехал верхом на верблюде через палящий зной пустынь, вдали виднелись пирамида Хеопса и загадочная морда египетского сфинкса. Я осторожно выведывал у старика, каково же теперь его отношение к Наполеону.

– А какое ж оно может быть?
– с грустью ответил Савин.
– Теперь для меня Наполеон - это моя молодость, это моя красота, моя слава и гордость... Может, мне и было тогда очень плохо, но сейчас-то мне с ним хорошо!

Николай Андреевич Савин скончался в ноябре 1894 года в возрасте 127 лет; жители Саратова хоронили его за счет города, поставили ему памятник с надписью: "ПОСЛЕДНИЙ ВЕТЕРАН ВЕЛИКОЙ АРМИИ". Меня как-то даже не удивляет, что он жил и умер у нас, в России, в которую однажды пришел с оружием. Русский человек свиреп в бою, но великодушен и щедр с побежденными... Сейчас передо мною лежит портрет Николая Андреевича Савина, а саратовским краеведам я советую поухаживать за его могилою. Странно! Я вот иногда думаю, что моя бабушка, Василиса Минаевна Каренина, ведь была тогда молодой девушкой, и, наверное, она еще могла бы слушать рассказы Савена-Савина о тех временах, которые для меня, для автора, стали далекой историей...

1 января - 17 апреля 1983 года, Рига

Примечания

{1} Ответ Ж.-В. Моро не сохранился, зато известна реакция Людовика XVIII на его отказ содействовать реставрации. 18 сентября 1799 г. он писал по этому поводу принцу Конде: "Дело было в очень хороших руках, но, судя по ответу генерала, я не имею более надежды на успех..."

{2} Французская революция переименовала остров Бурбон в остров Соединения (ныне заморский департамент Франции - Реюньон); остров Иль-де-Франс с 1814 г. стал английской колонией, ныне самостоятельное государство Маврикий.

{3} А.-А. Нейперг (1775-1829) - впоследствии, муж второй жены Наполеона Марии-Луизы, в бою с французами лишился глаза. Позже состоял министром в Парме, где Мария-Луиза после свержения Наполеона была герцогиней.

{4} Зависть Бонапарта к чужим успехам коснулась тогда не одного Буде: "Келлерману Наполеон никогда не мог простить его быстрое и решительное движение при Маренго (сказывают, вполпьяна совершенное)", - писал А. И. Тургенев, хорошо знавший многие секреты французского общества той эпохи.

{5} Советские историки подчеркивают именно политическую суть в конфликте между штабами Бонапарта и Моро. "Офицерство Рейнской армии, ближайшей к Парижу, было более якобинским и менее анархичным, нежели офицерство южной армии, воевавшей на Итальянском театре, католическом и полном бытовых соблазнов" (Сконин В. И. Милитаризм. М., Воениздат, 1957, с. 574).

{6} Сын, рожденный Гортензией от своего отчима, был официально усыновлен Наполеоном как наследник его и Жозефины, но скончался в младенчестве от крупа. Гортензия - мать императора Наполеона III, рожденного ею от гусара Флахо (по другим сведениям - от голландского адмирала Вируэля).

{7} Бонапарт обнаружил документы, изобличающие Ш. Пишегрю в связях с Конде, в карете русского шпиона графа Антрега; странно, что Моро нашел такие же документы тоже в дорожной карете. Нам встретится еще одна карета, но уже в 1813 г., о чем речь в романе пойдет позже.

{8} Турган-Барановский Д. М. Наполеон и республиканцы. Изд. Саратовского ун-та, 1980, с. 90.

{9} Это совещание только в последнее время стало привлекать внимание советских историков (см.: Сироткин В. Г. Дуэль двух дипломатий. М., 1968).