Чтение онлайн

— Ау! Ау! — кричала Саня. Она и Степан Байда пробирались, а точнее сказать, продирались через лесную чащобу. — Ау!.. Где вы?!

— Саничку, не треба гукать. Вы вже захрипли, пожалейте себя.

— Наоборот, надо обоим кричать. А то мы их никогда не найдем.

— Добре буде, коли мы их найдем. Но можно и до кого иншого догукатись. В тайге и колчаки, и бандиты, и бродяги ходят.

— А что же делать? — чуть не плача, спросила девушка.

— А ничого. Идти мовчки. Кудысь да выйдемо.

Некоторое время они шли молча. Саня беспокойно озиралась по сторонам, а Степан больше смотрел на нее: от испуга и растерянности ее хорошенькое личико выглядело совсем детским.

— Саничку, можно вас спытати? У вас батько и мати е?

— Папа умер, когда я была маленькая, — ответила девушка, удивленная неожиданным вопросом. — А мать… С матерью мы совсем чужие люди.

— Чужие? С ридной мамою? Хиба ж таке бувае на свити?

— Всякое бывает… Ой, мы совсем куда-то забрели!

Но Байда продолжал развивать свою мысль:

— Як разобьем беляков, закончим войну, то вам и некуда ихать? Може, поидемо до нас, пид Винницу? Там у мене тато с мамою. Воны простые селяне, но таких мудрых людей пошукать. Вы им будете, як дочка… А до чого ж у нас там гарно! То про нашу местность в писпе поется: «Не-наче справди рай». Пойдете со мною?

Саня смутилась:

— Вы… Вы мне делаете предложение? Предлагаете руку и сердце?

— Як вы кажете? А, зрозумил… А вам це смешно?

— Да нет, нисколечко. Но подумайте сами: мы заблудились, не знаем, что будет завтра. А вы о том, что будет после войны!

— Так, так, — грустно улыбнулся украинец. — Я бачу, не пойдите вы со мной. Но все равно, я вас буду кохать и поважать. Скильки мы ходимо удвох, и кругом ни живой души, а я до вас пальцем не доторкнувся. И не дозволю соби!

В это время издалека послышалось протяжное: «Э-ге-гей!.. Ау!».

— Наши! — счастливо закричала Саня, и оба они бросились прямо через колючие кусты туда, откуда донесся голос.

…Святополк с Мизинчиком стояли на полянке, разглядывая золу давно потухшего костра. Увидев Саню, Святополк просиял от радости. А Мизинчик сказал раздраженно:

— Заявились… Где вас черти носили?

— Мы стали ягоды рвать, там такая малина… — начала объяснять девушка, но Мизинчик не стал слушать:

— Ты лучше скажи, дорогу знаешь, куда идти? А то мы, вреде, заплутали.

Счастливая улыбка сбежала с Саниного лица.

— Как заплутали? Я думала, это мы заблудились. А вы тоже?

— Что ж мы, хуже вас? — невесело пошутил Святополк. — Мы вот на костер наткнулись. Таежники умеют определять: когда жгли, что за люди… Может, тут жилье близко?

— А на що вам таежники? Я сам определю, — сказал Байда и вздохнул. — Це наш костер. Мы его позавчера палили. Ось и гудзик мий. Я все думал, де ж я его сгубил.

Он поднял с земли медную шинельную пуговицу и сунул в карман.

— Заблудились всерьез, — констатировал Святополк. — Даже ходим кругами. Классический случай.

Мизинчик повесил на сук свой заплечный мешок.

— Хватит на сегодня. Зря только сапоги бьем.

…Саня дремала, пристроившись в развилке поваленного дерева. Пришивал себе пуговицу Степан. Мизинчик свирепо рубил сушину для костра, а Святополк считал оставшиеся у них спички. Собственно, и считать было нечего.

— Две спички осталось, — сообщил он командиру. — Будем, как дикари, трением…

— Т-с-с! — перебил Мизинчик встревоженным шепотом. — Слушай!

Кто-то ломился сквозь валежник: этот шум становился все слышней, приближался.

— Лось? — тоже шепотом спросил Святополк. Мизинчик мотнул головой:

— Нет. Непохоже на сохатого… Это кабан, а то и сам костоправ.

— Кто? — не поняла Саня. Сон разом слетел с нее.

— Медведь.

Мизинчик покрепче сжал рукоять шашки. А Святополк со Степаном схватили по коряге и, на всякий случай, загородили собой девушку.

Затрещали кусты совсем рядом, и на поляну выскочил дед Алеха.

— А я с табачком! — объявил он как ни в чем не бывало. — Закуривай, кто породы дуревой!

И дед Алеха помахал в воз-духе ровдужным, то есть сшитым из оленьей замши кисетом. Все четверо глядели на него в полном недоумении — а руки уже сами тянулись к махорке: мужчины не курили с самого побега.

— Дымите, дымите, только долго не рассиживайтесь, — тараторил дед Алеха. — Варево стынет!

— Якое ще варево? Ты звидки тут взялся? — оторопело спросил Степан.

— Думали от меня сокрыться? — засмеялся Алеха, очень довольный. — От меня не сокроешься! Я бегал по тайге, а одним глазком за вами присматривал, как вы без меня блудили всяко, кругами шарились. Ну, айдаге, айдате лопать, я двух зайцев в силки словил.

…Они сидели у костра, обжигаясь, ели вареную зайчатину и похваливали:

— Хорошо. Вкусно.

Один Мизинчик угрюмо молчал, хоть и ел вместе со всеми.

— Я тут недалечко на углежогов натакался, — рассказывал дед Алеха. — Говорят, белых нигде в окружности не видать. Хорошие мужики, гостеприимные. Табачком вот угостили, топорик выдали. В лесу нужнеющая вещь!

— Ладно уж, — сказал наконец Мизинчик. — Мы тебя прощаем, берем обратно в отряд.

— Чего это? А… Ну да, конешное дело. — По легкомыслию своему Алеха уже позабыл про cсopy и взаимные обиды. — Я и говорю: куда вы без меня.

Отряд снова шел своей дорогой. Шел на запад, туда, где розовела последняя полоска заката. Все, кроме, командира, шагали бодро, весело. А Мизинчик снова погрузился в мрачное раздумье.

Дед Алеха то и дело нагибался, находил что-то в траве и совал в рот. Степан благодушно спросил:

— Что это вы такое едите?

— Ягода. Мамура называется.

— Вже оголодали?

— Не… Я так, для кислости. Помнишь, Мезенчик, ты на меня сказал «набилизованный»? У меня аж душа заболела от такой неправды. Я ведь своей доброй волей, безо всякого понуждения за революцию встал! Кто я раньше был? Нищеброд, шушваль. За весь свой век ломаного гроша нe скопил — не имел к этому таланта. А революция, она всех бесталанных пожалеет. У богатых отымет, бедным раздаст.

— Где это ты вычитал? — хмыкнул Святополк.