Чтение онлайн

Андрей повернул голову в сторону тюремщика:

— Это возможно, Петрович?

Толстенький Барсуков сокрушенно улыбнулся:

— Опыты были, но не совсем удачные. Получилась, понимаешь, накладка. Газ покупали усыпляющий, а оказался нервно-паралитический. Валит наповал. Но за ту же цену.

— Но здесь же его племянница.

Барсуков ответил обстоятельно:

— Племянница сама виновата. Вступила в преступный сговор. Теперь она по всем статьям соучастница. Придется ей отвечать. Я тоже сплоховал, недоглядел за вами обоими, не помешал вашей сходке. Опять же, когда ловят опасного злодея, невинные жертвы неизбежны. Так почти всегда бывает. Да я уж и пожил немало. От газу загнуться или от какой другой гадости - мне все едино. Ты молодой, тебе и решать.

Наташа прильнула к Андрею и горячечно забормотала:

— Андрюшенька, ты же видишь, он сумасшедший. Они все здесь сумасшедшие. Они не посмеют... Дядя! — крикнула вверх девушка. — Дядя, ты меня слышишь?

— Чего тебе, засранка?
– с неудовольствием, как с небес, отозвался Павел Николаевич.

— Он не брал твои документы! Честное слово, не брал! Я за него ручаюсь, Андрей никогда не сделает тебе плохо...

Сверху донесся смех, словно Мефистофель потешался над узниками гаража-тюрьмы:

— Две минуты вам осталось. Извините, больше дать не могу. Есть дела поважнее.

Андрей с трудом встал и побрел к двери. Если бы не было с ним Наташи, то он никогда бы не принял условия Пашки. Гараж чем-то напоминал отсек аварийной подводной лодки, лежащей на глубине, из которого было уже не выбраться. Несмотря на медленно подступающий к сердцу ужас, и в субмарине, и в гараже приходилось осознавать одно и то же: свои последние минуты тебе придется встречать именно здесь. И Андрей решил постараться спасти хотя бы девушку. Какая разница, по большому счету, задохнется он от газа или его попросту застрелит разъяренный Пашка. Главное, что Наташа останется жить.

Пока шел к выходу, чувствовал, как левый бок пронизывало острой болью, словно кто-то вредный и противный орудовал в ране раскаленной кочергой. Ощутив своим женским чутьем исключительное благородство поступка мужчины, на нем к тому же повисла Наташа, не вовремя пытавшаяся рассказать ему о своей огромной любви...

...Он вышел во двор, поднял голову к солнцу и с жадностью полной грудью вдохнул чистый воздух. После смрада гаража чуть не захмелел от порции озона. От непрекращающейся боли и от внезапного опьянения зашатался, но его тут же подхватили под руки двое мордоворотов, отобрали оружие и повели к дому. Внезапно на пути возник Чечен и, ухмыляясь, сильно ударил ногой в левый бок. Мгновенно погасло яркое солнце, стало темно, и Андрей потерял сознание.

Очнувшись, Андрей обнаружил себя привязанным к креслу. Левый бок набряк свинцом, но не болел, а только сильно зудел. Скосив глаза, заметил выпуклость бинтовой повязки. Наверное, успели заново перевязать и сделать обезболивающий укол. Значит, убивать пока не собираются, а станут пытать.

Голова сильно кружилась. Даже комната - обычная дачная светелка, хорошо меблированная, — слегка покачивалась перед глазами. Кроме него тут находились Павел Николаевич и Визгунов. За бутылкой шотландского виски они терпеливо поджидали, когда "клиент" полностью очухается.

— Все нормально, - приветливо кивнул ему Павел Николаевич. — Пулю извлекли. Будешь жить, если честно все расскажешь и не станешь трепыхаться.

Андрей пошевелился и обнаружил, что щиколотки тоже связаны.

— Ты чего от меня хочешь?

— Документы, Андрюха, больше ничего. Даже готов еще и заплатить. Деньги, которые в сейфе лежали, тебе отдам. Чем плохая сделка?

— Неплохо, — согласился Андрей, — но документы ты сейчас не получишь.

— Почему?

— Потому, что ты ублюдок и отморозок, который запросто приговаривает к смерти людей. Знаю, что твои люди Муссу ликвидировали. Я тебе не верю.

— Не поэтому, — в разговор вмешался бывший особист Визгунов. — У него их просто нет.

— А где же они?
– заинтересовался Пашка, пропустив мимо ушей оскорбления.

— Он их кому-то передал на хранение, да, Андрюша? Кому ты их передал? Мы все твои связи перетрясем до седьмого колена.

— Зачем тебе понадобились бумаги?
– зло и отрешенно спросил Пашка, — чего тебе не хватало? Деньги, баб, хорошую и вольготную жизнь я тебе бы обеспечил. Мы с тобой вдвоем всех в кулаке держали бы. А ты решил в честного поиграть? Вот и доигрался...

— Мне стыдно, что мы с Серым когда-то называли тебя своим другом. А сейчас тебе служат такие отморозки, как Абу Бароев, который, очень может статься, нашего Серегу в Чечне и загубил. Мразь ты, Пашка, но скоро тебе и твоим бандитам придет конец, обещаю. А слово свое я держу.

— Ладно, кореш. Не хочешь по-хорошему, отдашь по-плохому. Константин Сергеевич, пригласи сюда доктора, — распорядился Павел Николаевич.

Ни он, ни Визгунов больше на Андрея не глядели, словно тот был уже трупом и ценности не представлял. Явился средних лет господин в белом халате с уставшим лицом и маленьким чемоданчиком в руках.

— Док, влей этому орлу дозу. Пускай попоет на прощание, — властно приказал Пашка.

Доктор шустро распаковал чемоданчик и приготовил шприц, вату, спирт. По всему чувствовалось — профессионал. Набрал в шприц голубоватую жидкость.

"Наверное, метадон", — подумал Андрей, вспомнив давний рассказ корабельного особиста Ваньки Трофимова, с которым частенько они ходили на атомоходе в автономки. Ванька был каким-то "неправильным" представителем особого отдела, потому как, в отличие от своих надменных коллег, любил поболтать и рассказать всякой всячины. Когда-то он говорил Андрею, что современные психотропные средства, как у нас, так и у американцев, способны развязать язык любому агенту.

— Вкалывают метадон, и ты через пять минут, как наивный ребенок, отвечаешь мамочке на любой ее вопрос, — важно просвещал сослуживцев Ванька. — Одно плохо, действует он всего двадцать минут, а потом человек отрубается...

То ли за излишнюю болтовню, а быть может, вследствие острой оперативной необходимости Трофимова перевели на другое место службы, но Ванькин ликбез Андрей запомнил хорошо. Тем временем доктор освободил от пут его левую руку, помассировал мышцу и всадил шприц точно в вену.

Андрей усмехнулся, потому как подумал, что у него была отличная возможность звездануть свободной рукой доктору промеж глаз и раз и навсегда отучить последователя Гиппократа с помощью своей профессии за деньги вмешиваться в личную жизнь граждан. Ничего не подозревавший доктор, сделав укол, аккуратно протер руку Андрея спиртом.

— Через пять минут можно начинать, Павел Николаевич, — по-военному доложил док.

— Сколько он продержится?

— В зависимости от организма и состояния, — доктор взглянул на Андрея,— думаю, минут двадцать с ним можно будет работать.