Чтение онлайн

– Кто голодный? Я приготовила жареную курицу, а на десерт – яблочный пирог. – Мы оба охотно откликнулись и, пропуская ее вперед, зашли в дом, обменявшись взглядами. Никаких улыбок и беззвучных слов, но я знал, что мы оба сделаем все возможное, чтобы заставить ее забыть о том, что она провела выходные в одиночестве. Джереми воздерживался от того, чтобы возлагать вину на кого-либо из наших родителей, и пусть бы он оставался «и вашим и нашим» – сейчас я большего от него не требовал.

Спустя час мама притворно ужаснулась, увидев, что мы с Джереми умяли весь пирог.

– Есть еще? – спросил я. Тогда она действительно не на шутку перепугалась, но, вероятно, больше из-за угрызений совести, потому что не испекла второй пирог на всякий случай. – Мам, шучу. Если серьезно, из меня уже обратно все лезет. Это не шутка. Я бы остановился после пары кусков, но, когда Джереми потянулся за третьим и последующими, у меня включился комплекс неполноценности младшего брата.

– Я могу испечь еще один. – Она уже отодвинула стул, чтобы выйти из-за стола, но я остановил ее, положив руку ей на запястье.

– Мам. Сиди. Не такой уж он и вкусный.

Мама выдохнула, но это перешло в смех.

– Я знаю, ты нарочно дразнишь меня. Сам уминал за обе щеки.

– Тот, последний кусок я съел чисто из жалости. Пирог ужасный. Терпеть не могу яблоки.

Мама снова засмеялась, еще более искренне.

– Мне понравилось, – сказал Джереми, и мама потянулась через стол, чтобы похлопать его по руке.

– Спасибо тебе, милый.

Мама попыталась прогнать нас, чтобы мы распаковали вещи, пока она моет посуду, но я задержался на кухне после ухода Джереми.

– Мам?

Она стояла у раковины, ополаскивая тарелки и загружая их в посудомоечную машину. Она посмотрела на меня через плечо.

– Передумал насчет пирога?

Я взял у нее только что очищенную тарелку и поставил ее в посудомоечную машину.

– Я рад, что вернулся домой, вот и все.

Она все крутила в руках другую тарелку под краном.

– И я тоже. Я… я не думала, что это будет так трудно. Сколько матерей хотели бы проводить по нескольку дней в одиночестве? В следующий раз мне будет легче. Я придумаю, чем себя занять, и время пролетит быстрее. – Она кивнула мне и наконец оставила тарелку в покое. – С отцом все в порядке?

– Наверное, в порядке. – Я мог бы добавить, что на самом деле не знаю, потому что мы почти не разговаривали весь уик-энд, но тогда она терзалась бы чувством вины. Вместо этого я поднял тему, которая так хорошо послужила мне в прошлый раз и помогла поднять ей настроение: – Ты получила фотографию?

– Так вот что это было? Мой телефон чирикнул, и я никак не могла понять, что мне дальше делать. – Мама воспитывалась в среде меннонитов [9] и, даже будучи взрослой, не спешила осваивать современные технологии. Она насухо вытерла руки полотенцем и принесла из соседней комнаты сумочку. Протягивая мне телефон, она уже улыбалась.

– Прежде чем у тебя появятся какие-то идеи, пожалуйста, помни, что я только что познакомился с этой девушкой.

– Адам, я знаю. – Она старалась говорить спокойно, но чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, что разрушало эффект. Моя затея могла обернуться либо самым умным, либо самым глупым поступком, который я когда-либо совершал. Думая о Джолин, я решил, что это, вероятно, и то и другое.

Я вывел на экран фотографию, стараясь не задерживаться на ней взглядом. Судя по выражению лица мамы, я катастрофически недооценил то воздействие, которое окажет фотография. Мамина улыбка, только что широкая и яркая, потускнела у меня на глазах.

– Мам? – Когда я попытался забрать у нее телефон, она схватила меня за запястье и издала звук, похожий на крик раненого животного.

– Извини, извини. – Она уткнулась в телефон, и я смотрел, как ее взгляд скользит по экрану. – Она очень хорошенькая, Адам. – А потом она снова сунула трубку мне. – В следующий раз сделай для меня еще одну фотографию, ладно? – Когда я кивнул, она улыбнулась. – Наверное, стряпня меня утомила. Сегодня я собираюсь пораньше лечь спать. – Она коснулась поцелуем моей щеки. – Рада, что ты дома.

Когда она ушла, я посмотрел на телефон в своей руке, и мне потребовалась всего секунда, чтобы понять, что я пропустил раньше. Ее реакция не имела никакого отношения ни к Джолин, ни к нам двоим. Просто на этой поспешно сделанной фотографии я выглядел точной копией моего покойного брата.

Грега.

Есть такой известный научно-фантастический фильм 1950-х годов об инопланетянах, захватывающих Землю, только люди не догадываются об этом вторжении, потому что пришельцы похищают людей и заменяют их братьями по разуму, которые выглядят точно так же. Там еще что-то про капсулы. Наверное, мне стоило бы выбрать время и посмотреть этот фильм, хоть я и не фанат научной фантастики, снятой до 1970-х годов.

И все же было бы полезно узнать, как люди победили инопланетян в том фильме – ведь они победили, не так ли? – потому что я была уверена на девяносто шесть процентов, что один из пришельцев поселился у меня на кухне.

Он выглядел в точности как моя мать. Оливковая кожа, гладкий темный пучок, руки «Сары Коннер из “Терминатора-2”». Но инопланетянка допустила одну роковую ошибку – нацепила фартук.

– Попробуй сказать мне, что ты пришла с миром.

– Ради всего святого, Джолин, у меня чуть сердечный приступ не случился. – Моя мать, инопланетянка, отмахнулась от меня и снова склонилась над гигантской кастрюлей, стоявшей на плите.

Держась по периметру кухни, я придвинулась ближе, пока не добралась до раковины на рабочей поверхности «островка». Я смочила пальцы водой и стряхнула капли на нее.

– Прекрати, Джолин. Что с тобой сегодня?

– Хм, значит, ты тоже видела «Знаки» [10] . Я всегда думала, что пришельцы с их водобоязнью, прибывающие на планету, которая на две трети покрыта этим веществом, слишком глупы, чтобы выжить в таких условиях.

– Так вот ты о чем? Ты видишь во мне И-Ти? [11]

– Скорее королеву из фильмов «Чужой». – Я выудила из ящика стола зажигалку для свечей и щелкнула ею, выбивая пламя. – А я – Эллен Рипли [12] .

– Ты смотришь слишком много фильмов.

– Кто-то же должен меня воспитывать.

Моя мать, инопланетянка, помолчала, а потом повернулась ко мне.

– Обидно, когда ты говоришь такие вещи.

В другой жизни, в другом фильме эта нотка боли в ее голосе заставила бы меня остановиться. Но все это не напоминало умильную сцену, в которой мать и дочь сначала ругаются, а потом одна из них разряжает обстановку, обсыпая другую пригоршней муки, и ссора перерастает в веселую кулинарную бойню с нежным примирением в финале. Мы с мамой никогда не дотягивали до хеппи-энда, и, если у меня и оставались какие-то сомнения относительно ее мотивов в тот день, коричневая стеклянная бутылочка, которую она тайком пыталась засунуть в карман фартука, избавила меня от них. В животе поселился знакомый холод. Эта бутылка явно не из кухни.