Чтение онлайн

–  То, что предназначалось Павлу Николаевичу. Жирное, кислое и перченое. А Николаю Григорьевичу такого есть нельзя совсем.

–  Алена!
– внезапно заорала Мадам.

Я до такой степени не была готова к громким звукам, что вздрогнула. В коридоре послышались шаги, в гостиной возникло небесное видение в том самом многострадальном белоснежном свитере, но без брюк, в одних колготках, обтягивающих точеные стройные ножки. Фигурка у нашей Алены прелестная, чего не скажешь о характере.

Вероятно, мать оторвала ее от важного процесса выбора туалета для завтрашнего визита в школу.

–  Что, мам?

–  Ты чем дедушку на ужин кормила?!

–  Что в холодильнике было, тем и кормила. Чего ты кричишь? Ты же сама сказала разогреть мясо и овощи.

–  Ты что, не отличаешь диетическое мясо от бараньих котлет? Ты что, слепая, ты не видишь, где кислая капуста, а где овощное пюре? Ты накормила деда папиным ужином, у него теперь приступ из-за тебя!

–  Ты сказала: мясо и овощи, - злобно упиралась Алена.
– Надо было объяснять как следует. И вообще, я не обязана деда кормить и в этих ваших кастрюльках разбираться, у меня других проблем хватает. Это Никина обязанность, вот пусть она и кормит.

–  Господи, - Наталья схватилась за голову, - раз в жизни Ника отлучилась на полдня, и ты уже чуть деда не угробила! Тебе семнадцать лет, ты через месяц школу заканчиваешь, в институт собираешься поступать, а ведешь себя как младенец. На тебя ни в чем нельзя положиться.

–  На Нику тоже, - отпарировала выпускница.

–  Ника-то тут при чем? Ее дома не было.

–  А пусть вовремя приходит, а не гуляет неизвестно где.

Стройные ножки в колготках сделали пируэт и исчезли из поля зрения. Интересно, в этой семье кто-нибудь когда-нибудь говорил о том, что обсуждать присутствующих в третьем лице - дурной тон? Вероятно, говорили.

Поверить не могу, чтобы Аделаида Тимофеевна допускала такое. Или здесь под присутствующими подразумеваются равные себе по статусу, а не прислуга?

Я отправилась назад, в пищеблок, доводить до приемлемой кондиции овощное пюре, на которое положила глаз Мадам, и попутно создавать какой-то гарнир для Гомера, поскольку жалких остатков тушеной капусты ему точно не хватит. Какой чертовски длинный день… Он начался вчера утром и ночью не дал мне возможности сделать перерыв. И все никак не закончится. Скорей бы уж вернулся с работы Великий Слепец, я его накормлю, потом в десять часов вместо кефира с творогом заставлю Старого Хозяина съесть две ложки жидкой овсяной каши, которую он люто ненавидит, но давится и ест, если нужно. Потом вечерний "собакинг" - и можно ложиться спать.

Хотя смогу ли я заснуть - это еще вопрос. За домашними полускандальными перебранками и кулинарными хлопотами мысли о шантажисте, о Севе Огородникове и о деньгах слегка отодвинулись с переднего плана на боковой, ближе к кулисам, но как только авансцена освободится… Короче, свято место пусто не бывает. А желающие потусоваться на авансцене найдутся всегда.

Отец и сегодня вернулся поздно, но уже не был таким воодушевленным, как накануне. Костя понимал, что отец слишком много надежд возложил на вчерашний успех и рассчитывал, что теперь дело сдвинется с мертвой точки и помчится семимильными шагами. Он думал, что, увидев наконец Врага в обществе Главного Врага, сразу все поймет, все выяснит и найдет нужные ходы. И план дальнейших действий составится легко и быстро.

А за сегодняшний день ничего, похоже, не произошло. Отец умчался с самого утра по тому адресу, где накануне закончил свою деловую активность предполагаемый Главный Враг, но вечером вернулся ни с чем. Никакой новой информации, зато много новой злости и усталости. Даже имя Главного Врага не сумел выяснить.

И почему он думал, что это будет легко и просто?

Наверное, его обманула та легкость, с которой все получалось на первых порах. Доверчивый Вадька, жестоко обманутый в своих ожиданиях и не поступивший в институт, сказал, что имел дело с неким доцентом, преподававшим им на подготовительных курсах. Конкурс в институт был жестоким, как, впрочем, и в любой другой, где обучают бесплатно и есть военная кафедра. Платную учебу родители не потянули бы, это понятно. И Вадька старался изо всех сил, ходил на подготовительные курсы, занимался дни и ночи напролет. Он был талантливым математиком, здорово разбирался во всяких там компьютерных программах, но с правописанием у него беда, по русскому языку никогда выше тройки в году не выходило. И конечно, вступительного экзамена по русскому он боялся смертельно, будет это сочинение или изложение - значения уже не имело, даже если Вадик будет знать, что написать, он все равно напишет с такими чудовищными ошибками, что наверняка провалится. Но он надеялся на чудо. На то, что приемная комиссия оценит его математическую и компьютерную подготовку и закроет глаза на вопиющую безграмотность.

И чудо поманило его. Тот самый доцент, который преподавал на подготовительных курсах математику, однажды пригласил Вадима Фадеева поговорить с глазу на глаз.

–  Ты очень способный парень, - сказал доцент, - и будет просто страшно обидно, если ты не поступишь. Твое слабое место - русский язык. Ты ведь знаешь об этом?

–  Знаю, - понурил голову Вадик - Столько лет бьюсь - и ничего не получается. Наверное, мне это не дано. Ведь есть же люди с врожденной грамотностью. А у меня врожденная неграмотность. Вы думаете, если я напишу изложение с ошибками, но все остальные экзамены сдам на "отлично", меня не примут?

–  Наверняка не примут, - твердо ответил доцент.
– И будет очень жаль. Но… У тебя есть шанс.

–  Какой?
– радостно встрепенулся парнишка.

–  Понимаешь, один человек нуждается в помощи. Он имеет очень большое влияние в приемной комиссии, к нему все прислушиваются… Ты про ректорские списки слыхал?

–  Смутно, - признался Вадим.
– Слышал, но точно не знаю, что это такое.

–  Ректорский список - это список абитуриентов, которые должны поступить во что бы то ни стало, даже если у них совсем никаких знаний нет. Как в этот список попадают - история длинная и неинтересная, важно другое: если ты в списке, то можешь спать спокойно и ни о чем не волноваться, обо всем за тебя экзаменатор на экзамене будет думать. Так вот, если ты поможешь одному человеку, ты гарантированно попадешь в этот список.

–  А что нужно делать?

–  Проявить знание компьютерных технологий, - доцент улыбнулся так, словно хотел сказать, что в возможностях Вадима не сомневается, что именно это парень и умеет, и именно это от него и требуется.
– Видишь ли, этого человека обманули. Он ведь государственный служащий, зарплата у него не ахти какая, и он, как все нормальные люди, хотел попробовать вложиться в Ценные бумаги, чтобы получить хоть какую-то прибыль.

Продал машину, дачу, собрал все, что имел, и вложил туда, куда ему один биржевой жук посоветовал. А они, сволочи, обманули его и разорили. Длинная была история, не буду тебе ее пересказывать, чтобы не сплетничать. Но факт есть факт: его нагло обманули, он остался ни с чем. И хочет теперь попытаться вернуть свои деньги. Понимаешь?

–  Понимаю. А как это можно сделать?

–  При помощи компьютера. Взламывается сеть, туда вносится определенная информация… Ну, ты не экономист, для тебя это сложно будет. Твоя задача - взломать сеть и ввести информацию, какую именно - тебе на бумажке напишут. И все.

–  Но я не хакер, - неуверенно возразил Вадим.
– Это же хакерство - взламывать чужую сеть, разве нет?

–  Хакерство, - легко согласился доцент.
– Но кто сказал, что это преступление? В каком законе это написано? Ни в каком. Это всего-навсего считается неприличным, но ведь и ругаться матом считается неприличным, а почти все ругаются. И потом, разве обманывать и красть чужие деньги - хорошо? А разве справедливо, что талантливые математики вроде тебя не могут получить специальность и приносить пользу своей стране только лишь потому, что не умеют правильно расставлять знаки препинания? Ведь глупость же!

Вадим согласился, что да, действительно, глупость.

–  В общем, если ты сделаешь то, о чем попросит тебя тот человек, и поможешь ему вернуть обманом отнятые деньги, то место в ректорском списке тебе гарантировано. И никакой русский язык тебе больше не страшен. Ну как, согласен?

Вадим колебался. Предложение было заманчивым, но неожиданным и не сказать чтобы уж совсем обычным.

–  А этот человек…, он кто?
– задал он робкий вопрос.

–  Проректор. Проректор нашего института по учебной работе. На самом деле он даже более влиятелен, чем сам ректор, потому что ректор у нас уже старенький и часто болеет, а проректору он доверяет как самому себе и ни во что не вникает, все в его руки отдал. Ты же понимаешь, что если проректор, особенно такой, как наш, будет тебе обязан и благодарен, то проблем ни с поступлением, ни с дальнейшей учебой у тебя не будет. Он человек слова, можешь мне поверить. И с этими акциями он попал, прости за выражение, в такую задницу, что хоть вешайся. Неужели не поможешь хорошему человеку?