Чтение онлайн

Бонд, называвший ставки по максимуму, быстро оказался в центре внимания всего стола. Поскольку ему везло, к нему тут же пристроились несколько игроков. Один из них, сидевший по другую сторону стола, судя по всему, американец, разделял с ним свою радость от выигрыша с более чем излишними непосредственностью и проявлением симпатии. Раз за разом он широко улыбался Бонду и ставил свои скромные жетончики по десять тысяч франков рядом с большими фишками Бонда. Когда Бонд встал из-за стола, американец поспешил отодвинуть свой стул и без церемоний заговорил:

– Спасибо за эту экскурсию с прекрасным гидом. Я ваш должник. Вы не откажитесь выпить со мной?

Бонд был почти уверен, что этот парень и есть цереушник, о котором говорил Матис. Он не ошибся.

– Меня зовут Феликс Лейтер, - представился американец, когда Бонд, оставив крупье десятитысячный жетон и дав официанту тысячный банкнот за то, что тот отодвинул его стул, направился к бару.

– Моя фамилия Бонд. Джеймс Бонд.

– Рад познакомиться, - улыбнулся Лейтер.
– А теперь посмотрим, чем можно отпраздновать наше знакомство.

Бонд убедил Лейтера разрешить ему заказать "Хэйг-энд-Хэйг" со льдом, потом внимательно посмотрел на бармена.

– Сухой "мартини". В большом бокале.

– Oui, monsieur (6).

– Секунду, еще не все. Три пальца "Гордона", один - водки, полпальца "Кины Ликлет". Хорошо взбейте в шейкере, а потом положите большую дольку лимона. Запомнили?

– Заказ принят, месье, - сказал бармен и с уважением посмотрел на Бонда.

– Черт возьми, вот это рецепт!
– воскликнул Лейтер.

– Когда я собираюсь с силами, - сказал Бонд с улыбкой, - я никогда не пью больше одного бокала до ужина. Но люблю, чтобы это был большой бокал очень крепкого, холодного и очень хорошо приготовленного коктейля. Ненавижу половинчатость во всем. Особенно, если от нее страдает вкус коктейля. Кстати, я изобрел его сам. Обязательно его запатентую, как только подберу название.

Бонд внимательно проследил, как бармен осторожно наполнил из шейкера запотевший бокал золотистым напитком, отпил большой глоток и похвалил бармена:

– Отлично, если б водка была пшеничная, а не картофельная, было бы превосходно. Mais n' enculons pas les mouches (7), - добавил он театральным шепотом, на что бармен ответил улыбкой.

– Это довольно вульгарная поговорка, смысл которой в том, что коктейль все же можно пить, - пояснил Бонд Лейтеру.

Того, похоже, по-прежнему очень интересовал рецепт Бонда.

– Вы явно стремитесь быть во всем профессионалом, - заметил он с улыбкой, когда они отошли с бокалами в угол бара. И, понизив голос, посоветовал: - Вы могли бы назвать его "коктейль Молотова" после того, что продегустировали сегодня днем.

Они сели. Бонд рассмеялся.

– Я видел, там снесло указатель перекрестка, и полиция направляет машины в объезд. Надеюсь, это не станет поводом для большого шума.

– Людям приглянулась версия о болгарских коммунистах, но некоторые убеждены, что это взорвался газопровод. Обгоревшие деревья будут сегодня спилены. Если здесь работают так же быстро, как в Монте-Карло, то завтра никаких следов от взрыва не останется.

Лейтер вытряхнул из пачки "честерфилд".

– Я рад поработать с вами в этом деле, - сказал он, по-прежнему не отрывая глаз от своего бокала.
– Так что мне особенно приятно, что вы сегодня не взлетели на вершину славы. Наши люди очень заинтересованы в вашей операции, они считают ее столь же важной, как и ваши друзья. По их мнению, это отнюдь не выходка сумасшедшего одиночки. По правде говоря, Вашингтон сожалеет, что не мы играем в операции первую скрипку, но вы же знаете этих начальников... Полагаю, у вас то же самое.

– Любят тянуть одеяло на себя, - кивнул Бонд.

– Как бы там ни было, я послан в ваше распоряжение и буду оказывать любую необходимую помощь. Конечно, с Матисом и его командой мы от многого будем застрахованы. Но в любом случае помните, что я здесь.

– Спасибо. Похоже, что теперь Намбер, как мы и думали, в безнадежном положении. Так что ни о чем особенном я просить вас не буду, но был бы признателен, если б сегодня вечером вы задержались в казино или где-нибудь поблизости. У меня есть помощница, некая мисс Линд, и я хотел бы поручить ее вам, когда начнется игра. Стыдиться ее вам не придется, она очень милая девушка, - сказал Бонд, улыбаясь.
– И, кстати, можете присмотреть за двумя компаньонами Намбера. Не думаю, что они что-нибудь выкинут, но...

– Можете положиться на меня, - сказал Лейтер.
– До того, как я попал в эту контору, я служил в морской пехоте. Вам это говорит о чем-нибудь?

– Разумеется, - ответил Бонд.

Лейтер был родом из Техаса. Когда он стал рассказывать о своей службе в штабе разведки НАТО и о том, как трудно обеспечить безопасность организации, в которой представлено столько стран. Бонд заметил про себя, что американцы, попадающие в Европу, как правило, симпатичные ребята и почему-то большинство из Техаса.

Феликсу Лейтеру было около тридцати пяти. Высокий, худой, в темном "тропическом" костюме, как у Фрэнка Синатры. Его движения были медленными, но чувствовались скрытая сила, хорошая реакция и то, что в любой потасовке он не останется без дела.

Сейчас, склонившись над столом, он был похож на хищную птицу. Это сходство еще больше усиливали заостренные скулы и подбородок и чуть перекошенный большой рот. Серые колючие глаза постоянно щурились от дыма "честерфилда", который Лейтер курил не переставая. Морщинки в уголках глаз создавали впечатление, что Лейтер все время над чем-то посмеивается про себя. Светлая челка придавала его лицу наивность. Казалось, он открыто говорил о своей службе в Париже, но при этом ни разу не упомянул никого из своих коллег - американцев, работающих в Европе или в Вашингтоне, и Бонд понял, что Лейтер ставит интересы своей организации много выше общих забот союзников. Оба они сразу прониклись друг к другу симпатией.

Пока Лейтер пил свое второе виски, Бонд рассказал ему о Мюнцах и о своей короткой утренней вылазке на побережье. В половине восьмого они решили не торопясь вернуться в отель. Прежде, чем выйти из казино, Бонд передал на хранение в кассу свой капитал, все двадцать четыре миллиона, оставив при себе лишь несколько банкнот по десять тысяч франков.

По дороге в "Сплендид" они обратили внимание, что на месте взрыва уже кипит работа. Поврежденные деревья были выкорчеваны, поливальные машины отмывали мостовую и тротуары. Воронка от бомбы исчезла. Бульвар, если не считать нескольких случайных прохожих, был пуст. Бонд заметил, что "Эрмитаж" и витрины магазинов также приведены в порядок.

В теплых синих сумерках Руаяль-лез-О вновь казался тихим мирным городком.

– На кого работает консьерж?
– спросил Лейтер, когда они подошли к отелю. Бонд не знал. Матис не смог узнать о нем ничего конкретного. "Если его не купили вы сами, - сказал он, - то имеете полное право предположить, что его купили другие. Все консьержи покупаются. Это не их вина. Их приучили смотреть на всех - за исключением, может быть, магарадж - как на потенциальных воров или шулеров. И ваш комфорт и хорошее настроение их волнуют так же, как крокодилов".