Чтение онлайн

На лестнице у его площадки стояли два незнакомых парня в коротких куртках на меху, модных джинсах и крепких ботинках.

Меркулов скользнул было по их лицам устало-равнодушным взглядом, но тут же внутренне напрягся — никогда не подводившее чутье подсказало: они пришли по его душу.

— Петр Алексеевич? — загораживая ему дорогу, вежливо осведомился первый. — Извините за визит без предупреждения, но мы за вещами Ояра Яновича.

— У меня нет никаких вещей, — отрезал Меркулов и опустил руку в карман, где лежал «вальтер». — Уходите!

— Давайте все решим как интеллигентные люди, — миролюбиво предложил второй, но Петр уже знал цену «миролюбивых» предложений.

— Я сказал: уходите!

Он хотел выхватить оружие, но его опередили. Резкий удар в голову на миг погасил сознание и перед глазами поплыли черно-радужные круги, а с другой стороны с такой силой рванули за рукав, не позволяя вытащить руку из кармана, что ткань куртки лопнула, как гнилая, и Меркулов, сбитый с ног, в мгновение ока оказался стоящим на коленях между двумя невозмутимо спокойными парнями, делавшими привычную работу. Благо рука, сжимавшая рукоять «вальтера», так и осталась в кармане. Шапка с головы Петра упала, и, глядя на его успевший изрядно поседеть затылок, один из парней презрительно процедил:

— Мозгляк! Где ключи?

Меркулов вспомнил, как известнейший в свое время специалист по боевым искусствам Джон Гилсби рассказывал о старом уличном бойце, сумевшем и его победить в поединке одним приемом, которым он пользовался всю жизнь. И прием этот назывался «Неожиданность»!

«За мозгляка ты мне ответишь», — подумал Петр и… заплакал.

— Ребята, родненькие, — всхлипывая, жалобно причитал он, — пощадите!

Не ожидавшие подобного поворота, парни на секунду растерялись, за что им тут же пришлось сурово поплатиться. Резко взмахнув левой рукой, Меркулов нанес одному из них жесточайший удар кулаком в пах. Тот без звука сложился пополам и рухнул, застыв в позе зародыша, словно его внезапно скрючили жуткие судороги. Рванувшись вверх и распрямляясь, Петр попытался достать второго затылком в лицо, но противник оказался проворным и хорошо подготовленным — он отшвырнул Меркулова так, что тот отлетел к стене, больно приложившись об нее спиной, и тут же ринулся на него в атаку, намереваясь добить, растоптать прикинувшегося немощным упрямца.

С несвойственным ему злорадством краем сознания Петр успел отметить, что его удар головой все же достиг цели — лицо парня заливала кровь из носа и рассеченной брови. Рванув руку из кармана, Меркулов наставил на него «вальтер», и парень застыл, как в детской игре «замри», словно внезапно наткнулся на невидимую, но непреодолимую стену. Как завороженный, глядя в черную дырочку ствола, он нелепо шмыгнул разбитым носом и медленно попятился.

— Уходите! — просипел Петр. — Еще раз попадетесь на глаза — положу обоих! Не суйтесь больше, застрелю!

Парень судорожно сглотнул слюну, ухватил приятеля за воротник куртки и, не спуская глаз с пистолета, чуть подрагивавшего в руке Меркулова, поволок стонавшего от боли подельника вниз по лестнице, что-то беззвучно шепча окровавленными губами.

Петр тяжело поднялся и, уже открыв дверь квартиры, услышал, как снизу громко крикнули:

— Мы тебя все равно добьем, сука!

Первым позывом было кинуться за этими подлецами вниз и… Но он сдержался.

Войдя в прихожую, закрыл дверь на все замки. Положил пистолет на стул и медленно, страшно медленно разделся. Потом прошел в ванную, включил воду и встал под прохладный душ. Пуская то холодную, то горячую воду, он чувствовал, как постепенно уходит из тела боль и успокаиваются взбудораженные нервы. Выключив воду, докрасна растерся жестким полотенцем, накинул старый махровый халат, прошаркал шлепанцами в комнату и рухнул на диван, почти мгновенно провалившись в похожий на забытье сон. И в тот краткий миг прихода освобождающего от усталости забытья от него на некоторое время отлетело все — горечь поражений, тревоги и невозвратная боль потерь…

Проспал он часа полтора и побудился, как от толчка в плечо. Разом сел, растер лицо ладонями и поплелся на кухню — перекусить. Сварил кофе покрепче, поджарил яичницу с беконом и сел за стол. Допивая кофе, закурил сигарету, принес из прихожей «вальтер» и положил его на стол, рядом с коробочкой телефона сотовой связи.

Неожиданно он мелодично зазвонил. Немного поколебавшись — наверняка, звонили не ему, а уже покойному Ояру, — Меркулов взял трубку и щелкнул тумблером.

— Да!

— Петр Алексеевич? — голос в наушнике был совершенно не знаком. Черт бы их побрал, всех этих неизвестных! Откуда они его знают и как умудряются разыскать?

— Я, — не стал отнекиваться Меркулов.

— С вами говорит Арнольд Григорьевич, с работы покойного Ояра Яновича.

— Вы уже знаете, что он?.. — удивился Петр.

— К сожалению, — Арнольд Григорьевич выдержал легкую паузу. — Поверьте, для всех нас большая потеря. Хочу сообщить вам, что похороны состоятся через два дня, на Николо-Архангельском кладбище.

— Похороны? — удивился Меркулов. — Разве тело Ояра не повезут в Ригу?

— Простите, — собеседник немного замялся. — Я не совсем точно выразился. Состоится кремация, а потом вдова заберет прах мужа. Знаете, сейчас все не дешево, и так значительно удобнее. Понимаете?

— Понимаю. Спасибо за сообщение.

— Обязательно приходите, — попросил настойчивый Арнольд Григорьевич. — Все-таки нужно проститься со старым приятелем. Да, мне несколько неудобно просить вас, но не забудьте, пожалуйста, прихватить и телефончик: он служебный и, как вы понимаете, денег стоит.

— Что еще прихватить? — поинтересовался Петр не предвещавшим ничего доброго тоном.

— Больше ничего. Разве, цветы? — Арнольд Григорьевич либо не понял, либо умело сделал вид, что ничего не понимает. — Я сам к вам подойду. До свидания.

Меркулов, не попрощавшись, отключился и бросил трубку на стол. Все! Уже и день кремации определили. Быстренько они там все проворачивают. Но кто они?

Он еще не успел примять в пепельнице окурок, как зазвонил его собственный, отнюдь не сотовый телефон. В наушнике раздался незнакомый голос:

— Алексеич? Привет, это Дима из гаража.

— Какой Дима? — не понял Петр. — Из какого гаража?

— Ну, ты ночью жигуленок в «ракушку» ставил? — напомнили ему.

— А-а… В чем дело?

— Плохие новости. Машинку увели.

— Как это? — удивился Меркулов. — Как увели?

— Сломали замок моей жестянки и украли, — объяснил хозяин «ракушки». — Как с оплатой будем разбираться? Подъедешь?

— Да ну к черту! Оставь себе. Все, будь здоров! И никуда не заявляй, понял?

Бросив трубку, Петр зло выругалея — идиот, как он не мог сразу догадаться, что хотел сказать ему Юри и отчего он так дергался?! Наверняка, в машину Ояра где-то воткнули радиомаячок, а после того, как приятеля увезли в больницу, голова Меркулова была занята другим и он не мог, да и не имел времени и аппаратуры, чтобы проверить «лайбу» Ояра. Он искал одно, а надо было искать совершенно другое! Вот почему все остальное происходит столь быстро. Значит, Юри связался с весьма серьезными людьми, коли на его жигуленок прилепили радиомаяк, по сигналам которого можно легко определить, где находится машина.

Но ведь в ней могло еще что-то остаться? Не из-за старых же «жигулей» горит сыр-бор? Кто ее взял, эту проклятую серую «лайбу», пробежавшую не одну сотню тысяч километров? Кому она так понадобилась? Только тем, кто влепил на нее маяк! И вообще, возникает масса других вопросов. Да еще разбитая морда вдобавок, и угроза последних визитеров разделаться с ним. Кто их прислал за вещами Юри — неужели недавно звонивший приторно-вежливый Арнольд Григорьевич? И существует ли какая-либо связь между вертевшимися ночью во дворе парнями и похищением «лайбы», между этими парнями и поджидавшими Меркулова на лестнице по возвращении из больницы? Наверняка, существует, но нащупать ее сейчас просто невозможно. А еще надо бы порыться в телефонных книжках и отыскать номер Лидки Юри в Риге — должна же она наконец узнать, что сегодня ночью стала вдовой?..