Чтение онлайн

– Рады?!

– Конечно, рады! Небось повторять гадости любому приятно! А моя Наташка – светлый ангелочек! Чудная девочка! Умница! Мамина радость!

Ну, допустим, про ангелочка тетя Клава сильно загнула. Уж кому-кому, а подругам теперь было хорошо известно, что под маской ангела скрывался настоящий чертенок. Но, похоже, Жоржета на своем пути встретила человека еще хуже. Дьявола во плоти. И попалась ему в когти. А тетя Клава из-за своего упрямства сейчас рискует потерять дочь навсегда.

– Наговариваете вы на мою Наташку! – причитала тетя Клава. – Одного понять не могу, за что вы так?

– Мы не наговариваем. Мы лишь повторяем то, что нам удалось узнать.

– Вранье! Не лечилась моя Наташка в сумасшедшем доме. Понормальней многих она у меня! Девочка моя. Чистая, невинная овечка!

Ну и как тут поверить словам матери? Ведь оказалось, что ни фига, ни фигушечки тетя Клава в своей дочурке не разбиралась. Жоржета уродилась у нее такой оторвой, что буквально пробы на ней ставить негде. Торговала наркотиками, дурачила и разводила на деньги мужчин, обманывала, воровала и прочее, прочее – и все сплошь нехорошее.

А тетя Клава с пеной у рта утверждает, что девочка у нее чиста и невинна. И точно с таким же негодованием отвергает мысль, что Жоржета могла лечиться в психиатрической клинике. И как тут ей поверить?

Но было ясно, что прямой заход ничего не дал. Нужно было зайти к тете Клаве с тыла. Может быть, тогда получится усыпить ее бдительность и заставить проговориться? Пока что тетя Клава, явно оберегая доброе имя и репутацию своей дочери, не желала признаваться, что у Жоржи были проблемы с психикой. И не объяснить бедной женщине, что, возможно, из-за ее упрямства Жоржете будет уже неважна и репутация, и все другие проблемы ей тоже будут по барабану.

– Вы уж нас простите, тетя Клава, – покаянно произнесла Кира. – Наверное, мы и в самом деле что-то напутали.

– Конечно!

– Нас ввели в заблуждение.

– Без сомнения!

– Люди такие злые! Только и мечтают, чтобы сделать кому-то гадость. Или наболтать гнусностей!

– А я вам о чем! Брехня это все! Надо же такое выдумать: моя Наташка – и в сумасшедшем доме! Кто это вам такое сказал?

– Ваш друг.

– Мой?.. Мой кто?

– Ну, ваш близкий друг. Мужчина. Любимый мужчина.

Теперь тетя Клава таращилась на подруг с таким выражением, словно опасалась, как бы самой не оказаться в психушке.

– Вы это о ком? – наконец спросила она.

– О вашем мужчине.

И Кира подмигнула соседке, чтобы намекнуть той, что стесняться не надо. Все мы женщины, все прекрасно понимаем. Но тетю Клаву ее подмигивание ничуть не успокоило. Она взбесилась окончательно и заорала:

– Люди добрые! Да что же это такое делается на белом свете?! Сначала вы обвиняете мою дочь черт знает в чем. Сумасшедшей ее объявляете. А теперь еще и меня проституткой поганой выставить хотите?!

– Тетя Клава! Почему же сразу проституткой. Одного мужчину иметь не зазорно.

– Для кого как! А я женщина порядочная! По моему твердому убеждению, что ежели не с мужем, то это блуд и разврат!

– Но ваш муж…

– Скотина и предатель! Но никто другой мне не нужен.

И пока подруги переваривали эту информацию, тетя Клава продолжала бурлить и негодовать.

– И это ваша помощь, называется? – сердилась она. – Пока я тут в больнице валяюсь, вы про нас с Наташкой грязные сплетни за нашими спинами распускаете? Да?! Будто бы она сумасшедшая, а я шалава подзаборная?

Разговор пошел совершенно не в то русло. Хотя с чего подруги взяли, что тетя Клава будет с ними откровенна? Вот теперь и про своего мужчину признаться не желает. Честное слово, некоторые люди слишком большое значение придают тому, как будут выглядеть со стороны. Иной раз неплохо и своим умом пожить.

Ну что стоит тете Клаве признаться в том, что хотя она всю жизнь и кричала, что все мужчины подлецы, вымогатели, трусы и ничтожества, но все же с одним таким ничтожеством она прижила горячо любимую дочь, а со вторым крутит роман и тоже вполне довольна им. И значит, от мужчин тоже может быть хоть какая-то польза. А еще чаще и удовольствие.

Однако тетя Клава упиралась, не сходя со своей прежней позиции.

– Никакой мужчина мне на х… не нужен! Все они козлы! Я и Наташку тому же учила!

Допустим, учила. Хотя уж тут тетя Клава не слишком преуспела. Но как же выяснить у нее имя ее приятеля, который пристроил Жоржету в дурку?

– Кстати, – неожиданно заявила тетя Клава. – Раз уж вы тут, сходите к сестре-хозяйке и заберите у нее мою одежду.

– Вашу одежду? А сами вы…

– Нет, не могу! Тут такие дурацкие порядки в этой больнице! Больным их одежду не выдают. А вот родственникам с милой душой.

Порядки действительно были дурацкие. Если персонал больницы надеется таким образом удержать пациентов в своих стенах, то что помешает родственникам этих больных взять и принести одежду своим больным? И как быть тем больным, у которых нет родственников? Или они к ним не ходят?

Одежду тетя Клава получила и немедленно нацепила на себя и юбку, и кофту. Причесалась перед кривым маленьким зеркалом. Но этим дело не ограничилось. Тетя Клава критически осмотрела себя и принялась наводить дальнейший марафет.

– Бледная я, словно покойница. Надо это дело исправить! – бормотала она себе под нос. – Где тут у меня помада была?

Ядовито-малиновая с перламутровым блеском помада в самом деле нашлась. И тетя Клава щедро намазала ею свои полные губы. Найдя, что этого недостаточно, она использовала помаду вместо румян. И ее щеки украсили два ярких пятна, придающих тете Клаве сходство с чахоточной в последней стадии. Но казалось, сама женщина была довольна.

– Так, волосы теперь причесать, – забормотала она. – И будет порядок.

И, раздирая круто спутавшиеся пряди, запричитала:

– Вот беда, что за жизнь такая. Прическу, и ту я уже сделать себе не успею. Проклятая больница! Почему у них тут внизу не предусмотрен салон красоты? Неужели не понятно, что женщинам в любом состоянии необходимо выглядеть шикарно? Мы ведь так и поправляемся быстрее, когда знаем, что выглядим на пятерку. И жизнь у нас веселей становится. И вообще!

Подруги наблюдали за прихорашиванием тети Клавы со смешанным чувством. С одной стороны, они были рады, что их соседке явно становится лучше. А с другой – их грызли смутные сомнения.