Чтение онлайн

Если бы тот же состав присяжных собрали вновь, они бы, несомненно, целиком и полностью поддержали изменение названия школьных команд с «Храбрецов» на «Ядозубов».

— На следующем углу поверните направо, — подсказал я чифу.

В тюрьме Саймон Мейкпис не отличался примерным поведением, поэтому отсидел полный срок за убийство и более короткий за избиение ребенка. Освободился не условно досрочно, а полностью, а потому имел право поехать куда угодно и поселиться там, где хотелось.

Если он таки вернулся в Пико-Мундо, то теперь держал сына в заложниках.

В письмах, которые Саймон отправлял из тюрьмы, он расценил развод Кэрол и второе замужество как неверность и предательство. Мужчины с таким психологическим профилем, как у него, частенько исходили из следующего принципа: раз обладать женщиной своей мечты возможности нет, тогда она не должна достаться никому.

Рак отнял Кэрол и у Уилбура Джессапа, и у Саймона, но Саймон по-прежнему испытывал желание наказать мужчину, который занял его место в жизни и постели Кэрол.

И где бы сейчас ни был Дэнни, он попал в отчаянное положение.

Хотя и психологически и физически Дэнни был не столь уязвим, как семнадцатью годами раньше, он, конечно, не мог противостоять Саймону Мейкпису, не мог защитить себя.

— Давайте проедем через Кампс-Энд, — предложил я.

Кампс-Энд — это то место, куда уходят умирать розовые мечты и где слишком часто рождаются мечты черные. Не раз и не два серьезные проблемы приводили меня на эти улицы.

Когда чиф придавил педаль газа и наш автомобиль набрал скорость, я сказал:

— Если это Саймон, он не будет долго тянуть с Дэнни. Честно говоря, я удивлен, что он не убил сына в доме, как доктора Джессапа.

— Почему ты так говоришь?

— Саймон так и не поверил, что от него мог родиться сын с врожденной болезнью. Для него несовершенный остеогенез Дэнни — прямое доказательство измены Кэрол.

— Значит, всякий раз, когда он смотрит на Дэнни… — Необходимости заканчивать фразу не было. — Мальчик-то за словом в карман не лез, но мне он всегда нравился.

Спускаясь к западному горизонту, луна пожелтела. А чуть позже должна была стать оранжевой, как фонарь из тыквы, зажженный не в сезон.

Даже уличные фонари с потемневшим от времени стеклом, даже лунный свет не могли добавить хотя бы толику романтичности осыпающейся штукатурке и облупленной краске домов в Кампс-Энд, просевшим крышам и зигзагам липкой ленты, которые перевязывали раны оконных стекол.

Пока я ждал, когда же психический магнетизм наведет нас на цель, чиф Портер кружил по улицам, как при обычном патрулировании.

— Раз уж в «Гриле» ты не работаешь, чем занимаешь свободное время?

— Читаю.

— Книги — дар божий.

— И думаю гораздо больше, чем прежде.

— Слишком много думать — это лишнее.

— Размышляю, ничего больше.

— Иногда и размышления не приводят к добру.

На одной лужайке трава заросла сорняками, на следующей засохла на корню, на третьей ее заменили гравием.

Департамент озеленения давно уже не прикасался к растущим на улицах деревьям. Кроны никто не подрезал, так что ветви росли во все стороны.

— Мне бы хотелось верить в реинкарнацию, — вздохнул я.

— Я в нее не верю. Один раз пройти весь путь более чем достаточно. Пропусти меня или укажи на дверь, Господин мой, но не заставляй вновь учиться в средней школе.

— Если в этой жизни мы чего-то очень хотим, но не получаем, возможно, желаемое достанется нам в следующей жизни, — заметил я.

— А может, не получать желаемого, обходиться меньшим, не испытывая горечи, быть благодарным за то, что имеем, и есть часть того урока, который мы должны здесь выучить?

— Вы как-то сказали, что мы здесь для того, чтобы съесть всю хорошую мексиканскую еду, до которой сможем дотянуться, — напомнил я, — и как только почувствуем, что наелись до отвала, это и будет сигналом, что пора двигаться дальше.

— Я не помню, чтобы этому учили в воскресной школе, — чиф Портер улыбнулся. — Возможно, я уговорил две или три бутылки «Негра модело», прежде чем мне открылась эта теологическая истина.

— Трудно принять жизнь в Кампс-Энд без капли горечи, — указал я.

Пико-Мундо — процветающий городок. Но никакое процветание не может полностью исключить все беды, и леность слепа и глуха к открывающимся возможностям.

Там, где хозяин гордился своим домом, свежая краска, аккуратный забор из штакетника, с любовью подстриженные кусты только подчеркивали грязь, убогость и запустение соседних участков. Каждый островок порядка не вселял надежду на скорую трансформацию всей округи, наоборот, указывал на то, что вскорости и его накроет приливная волна хаоса.

На этих жутких улицах мне всегда становилось не по себе, и после того, как мы какое-то время покружили по ним, у меня не возникло ощущения, что расстояние между нами и Дэнни с Саймоном сокращается.

По моему предложению мы направились в более респектабельные районы.

— Есть места и похуже Кампс-Энд. — Чиф смотрел прямо перед собой. — Некоторые вполне довольны тем, что живут здесь. Возможно, кое-кто из местных может преподать нам пару уроков счастья.

— Я счастлив, — заверил я чифа.

Он нарушил молчание, когда мы миновали еще один квартал.

— Ты умиротворен, сынок. А это большая разница.

— Что с чем сравнивается?

— Если ты застыл на месте, если ни на что не надеешься, умиротворение нисходит на тебя. Это благодать. Но ты должен выбрать счастье.

— Это так легко, да? Выбрать, и все дела?

— Принятие решения, связанного с выбором, легким не бывает.

— Такое ощущение, что вы слишком много думаете.

— Мы иногда находим убежище в страданиях, это странно, но находим.

И хотя он замолчал, предоставляя мне возможность ответить, я не раскрыл рта.

— Независимо от того, что происходит в жизни, счастье для нас есть, оно рядом, ждет, чтобы ему протянули руку.

— Сэр, это откровение пришло к вам после трех бутылок «Негра модело» или пришлось выпить четыре?

— Наверное, после трех. Четыре я никогда не выпиваю.

К тому времени мы уже кружили по центру города, и я решил, что по какой-то причине психический магнетизм не срабатывает. Может, мне действительно стоило сесть за руль. Может, электрический разряд «тазера» временно лишил меня этого дара.