Чтение онлайн

Пожалуй, в целом мире не найдется второго такого бизнеса, где ежедневно проходит столько наличных через уйму людей и под такой охраной. Перед тем как отойти от стола, дилер должен похлопать руками на камеру – так он показывает, что не пытается унести с собой фишки. Маленькие фартуки, которые надевают дилеры, предназначены для того, чтобы прикрывать карманы – так их не наполнить. Дилер должен громко сообщать о каждой стодолларовой купюре, которую обменивают на фишки, чтобы распорядитель мог проследить, как банкнота проскальзывает в прорезь узкого ящика для денег, проталкиваемая металлической лопаткой.

Не важно насколько загружен стол для игры в крэпс или рулетку, фишки должны быть разложены по цвету в одинаковые столбики, чтобы упростить практически непрерывный подсчет, который ведут контролеры. А дилеры на блэкджеке должны уметь прикрывать карты от наблюдателей, чтобы игроки, состоящие в сговоре, не меняли «картинки» (подбирали карты) и не обыгрывали казино. Опытный крупье за столом для игры в крэпс научен никогда не упускать из виду кубики, особенно в тех случаях, когда шумный пьянчуга на другом конце стола проливает свой стакан на сукно, роняет фишки на пол и замахивается на жену. В такие фотографические моменты в игру и вкидывают фальшивые кубики. Вот что приводит всех в этого город – желание обыграть казино. За счет невероятного везения или при помощи хитроумных мошеннических схем. Стремление всеми правдами и неправдами стать победителем в Лас-Вегасе превратилось в отдельную форму искусства.

Разумеется, масштабные ограбления казино не имеют никакого отношения к игрокам-жуликам или бесчестным крупье. Большинство крупных краж происходит даже не в зале. Хищения совершаются за закрытыми дверями, в святая святых, важнейшей и самой охраняемой части казино – заветных счетных комнатах, куда стекаются деньги с сотен игровых столов и автоматов.

В счетной комнате обычно нет окон, двери закрываются на двойные запоры, а обставлена она лишь самым необходимым – секретарскими стульями с прямой спинкой и пластиковыми столами. Стеллажи и пол там из армированной стали, чтобы выдержать тонны монет и пачек банкнот, которые каждый день пересчитывают; в этой комнате опустошаются сотни надежно запертых металлических ящиков из-под игровых столов; купюры в десять, двадцать и сто долларов складываются в стопки по десять тысяч, толщиной в три сантиметра, а в особо людные дни их выстраивают у стены столбиками высотой в человеческий рост.

В счетные комнаты не забегают случайные воры. Краденые деньги спокойно выносят под камерами наблюдения, невзирая на то, что охранники проверяют всех на входе и выходе. В комнате может находиться строго ограниченное количество людей (по закону штата находиться там запрещено даже владельцам казино), каждый доллар из ящика для денег должен быть учтен, а ведомость смены с расшифровкой должна быть подписана как минимум двумя или тремя независимыми клерками или распорядителями.

Сотрудники счетных комнат рассказывают о своей работе с остекленевшим взглядом людей, которые каждый день должны быть морально готовы к сводящему с ума виду, запаху и ощущению денег. Тонны денег. Пачки денег. Куча наличных и ящиков с монетами, таких тяжелых, что по комнате их приходится передвигать с помощью гидроподъемника.

Какждый день в счетную комнату поступает столько купюр, что их просто раскладывают по номиналу и взвешивают. Миллион долларов стодолларовыми купюрами весит 9,3 килограмма, миллион двадцатками – это 46,3 килограмма, а пятерками – 185.

Монеты попадают на специальные весы «Толедо» от компании «Рилайнс Электрик». Когда Левша заправлял «Стардастом», основной была модель 8140 – она умела сортировать и считать монеты. Миллион долларов четвертаками весит 21 тонну.

Мечта многих людей, которые оказываются у руля казино, или просто там работают – разгадать, как перехватить добычу до ее попадания в счетную комнату. На протяжении многих лет эти методы принимали самые разные формы: владельцы пытались добыть ключи от ящиков, рядовые служащие набивали карманы деньгами до того, как их начнут считать. Существуют и более сложные способы: неправильно заполненные дилерские талоны или специально откалиброванные весы, показывающие лишь одну треть веса от выручки, поступающей в счетную комнату. Системы обмана казино столь же разнообразны, как и умельцы, которые их используют.

В 1974 году, всего через шесть лет после прибытия в Лас-Вегас, Фрэнку Розенталю удалось получить от города именно то, чего он хотел – новую жизнь. Он управлял четырьмя казино Вегаса. Женился на сногсшибательной бывшей танцовщице Джери Макги. Вместе с двумя детьми они поселились в доме за миллион долларов с видом на четырнадцатую лунку на поле для гольфа загородного клуба Лас-Вегаса. У них был личный бассейн и горничная. Шкаф в спальне насчитывал порядка двух сотен шелковых, хлопковых и льняных брюк – в основном пастельных тонов – которые специально шили портные, выписанные из Беверли-Хиллз и Чикаго. Он был главным в «Стардасте», и очень скоро весь штат Невада знал о его репутации успешного менеджера-новатора. Он относил себя к элитной группе импресарио казино, распорядителей пенсионного фонда профсоюзов, инвестиционных банкиров и политиков Невады, которые собирались превратить Лас-Вегас из города с ковбойскими и гангстерскими корнями в парк развлечений для взрослых с оборотом 30 миллиардов в год, которым он в итоге и стал. Все должно было сложиться идеально.

Но десятью годами позже Фрэнк Розенталь попал под следствие как человек синдиката и подозреваемый в организации многомиллионной схемы вывода неучтенных денег. Его лишили лицензии на управление казино, и он стал ведущим комедийного ток-шоу, которое скромно назвал «Шоу Фрэнка Розенталя». Его подозревали в преступном сговоре с Энтони «Муравьем Тони» Спилотро – его другом детства, – который, по словам ФБР, был главной физической силой мафии в городе и гангстером, которому приписывали как минимум дюжину убийств. На момент покушения на Левшу Спилотро вместе с остальными восемью членами своей банды обвинялся в вымогательстве, ростовщичестве и сбыте краденого через свой ювелирный магазин на Лас-Вегас-Стрип [4] . Он также был главным подозреваемым в покушении на убийство Левши, и на то у него имелся мотив – роман с женой Розенталя. Ну, может, и не роман – лишь малая часть происходящего в Вегасе имела хоть какое-то отношение к любви, – но интрижка была, и агенты ФБР, которым был дан приказ следить за Спилотро, узнали о ней и сделали достоянием общественности.

Как же всего за пару лет ситуация могла так измениться? Этим вопросом задавался не только Левша, но и боссы синдиката, которые поставили его спокойно управлять казино. Но Левша поверг все в хаос. Вместо того чтобы проложить тихую тропу в новый Лас-Вегас, Левша и его дружок Спилотро устроили такой бардак и спровоцировали столько проверок, что их семидесятилетние боссы из Чикаго, Канзас-Сити и Милуоки не смогли незаметно уйти на покой с миллионами насиженных и ворованных денег – после всех событий они рисковали провести остаток жизни в тюрьме.

Никто не ожидал такого конца. Как же все удачно складывалось! Все было на своих местах. Это было даже лучше ставки один к одному. Это было беспроигрышное пари. И вот, восемь лет спустя вся затея взлетела на воздух на парковке у Ист-Сахара-авеню.

Левша Розенталь не верил в удачу. Он верил в шансы. В числа. В вероятности. В математику. В статистику спортивных команд, которую он выписывал на карточки и анализировал. Он верил, что игры договорные, а арбитров и судей можно купить. Он знал баскетболистов, тренировавшихся каждый день часами бросать мяч мимо корзины, и знал игроков, которые ставили на средние значения в диапазоне исходов, получая десятипроцентную прибыль. Он верил, что одни спортсмены изображают ленивых, а другие больных. Верил в существование череды побед и череды поражений; верил в ставки на разницу в счете, в безлимитные ставки и в карточных мастеров, которые были настолько хороши в своем деле, что могли раздать карты, не надорвав целлофан на упаковке. Короче говоря, когда речь заходила об азартных играх, Левша верил во все, кроме удачи. Удача была потенциальным врагом. Искусительницей, отвлекающей от фактов своим развратным шепотом. Левша рано смекнул, что если он хочет отточить мастерство и стать профессиональным игроком, то ему нужно исключить из процесса даже малейшую мысль об удаче.

Фрэнк «Левша» Розенталь родился 12 июня 1929 года, всего за несколько месяцев до биржевого краха. Он вырос на западной стороне Чикаго, в старомодном криминальном районе, где букмекерские конторы, продажные копы, нечистые на руку члены городского управления и заткнутые рты были нормой жизни.

«Мой отец был промышленным оптовиком, – говорил Розенталь. – Управленец. Дружил с цифрами. Умный. Успешный. Мать была домохозяйкой. Я рос, читая программы скачек. От корки до корки. Все, что было в программе, я знал наизусть. Я читал ее прямо в классе. Я был высоким, худым, застенчивым пареньком. Замкнутый ребенок ростом метр восемьдесят. Я был одиночкой, а лошадиные бега были моей страстью.

У отца были свои лошади, и почти все время я торчал с ним на ипподроме. Я жил на ипподроме. Работал на конюшне. Был конюхом. Болтался вокруг трека. Убирал навоз. Я приезжал туда к половине пятого утра. Я стал частью конюшни. Я начал появляться там в возрасте тринадцати-четырнадцати лет. Я был сыном хозяина. Никто меня не доставал.

Дома я стал чувствовать напряжение, когда начал делать ставки на спорт. Мать знала, чем я занят, и не одобряла этого, но я был упрямым. Никого не слушал. Мне нравилось изучать расписание, сведения о жокеях, стартовые позиции. Ночью в своей комнате я переписывал эту информацию на регистрационные карточки.