Чтение онлайн

Из боязни навредить другу, я, невидимый за спинами посетителей, остался сидеть за чугунным столиком под жестяным навесом кафе. Холмс вышел из конторы с посылкой в руках, но не свернул на Денмарк-сквер, а направился по Сити-роуд в сторону улицы Мургейт, где располагалась станция метро. Как раз в это время на тротуары Сити высыпали торговцы и клерки, спешащие по домам. Я встал и, не успев выйти из кафе, увидел человека, который, без сомнения, был старшиной Алкером. Он не слишком походил на шпиона, следившего за Холмсом на Пэлл-Мэлл, пока тот исполнял роль ветерана Афганской кампании. И все-таки чутье подсказывало мне, что это тот же тип. Я пригляделся внимательнее: на его широком лице застыло выражение улыбки, но глаза были холодными и настороженными. Старшина не отличался ростом, однако сложение имел плотное, а в руках угадывалась сила, которая наверняка позволяла ему легко усмирять несчастных, пытавшихся продлить себе жизнь хоть на несколько судорожных вдохов. Если верить официальной биографии Алкера, он надел петлю на шею семи убийцам, трем мятежным матросам тихоокеанской эскадры и несметному множеству китайских и индийских повстанцев. Несмотря на мягкую погоду, старшина кутался в темное пальто с поднятым воротником.

Мое внимание ненадолго отвлек кривоногий человечек с багровым лицом, поднявшийся из-за соседнего столика. Но он направился в противоположную сторону, будучи, по всей вероятности, обыкновенным праздношатающимся выпивохой.

На шумной торговой улице, слишком оживленной в этот час, Холмс вряд ли мог заметить, что его кто-то преследует. Мой друг, ни разу не обернувшийся, был сейчас в смертельной опасности, и все же внутренний голос не велел мне спугивать врага. В кармане я держал револьвер, но стрелять с такого расстояния не посмел бы, боясь ранить кого-нибудь из неповинных прохожих. Алкеру же ничего не стоило, приблизившись к Шерлоку Холмсу в людской гуще, всадить ему нож меж ребер.

Работая локтями, я занял позицию футах в десяти от Алкера и зашагал сзади. Даже если бы старшина оглянулся, то наверняка не узнал бы меня. Да и не будет он крутить головой по сторонам, чтобы не упустить намеченную жертву. Мы прошли сквозь поток грохочущих повозок и приблизились к станции. К тому моменту я не сомневался, что сообщников Алкера поблизости нет.

Старшина был всего лишь грубым животным, не лишенным, однако, первобытной хищной повадки. Он выбрал место на многолюдной платформе неподалеку от Холмса, чтобы втиснуться в следующий вагон. Несколько раз мой друг из предосторожности менял дислокацию, но всякий раз его маневр оказывался недостаточно ловким. Обмануть терпеливую ненависть невидимого врага не удавалось.

Не имея ни малейшего представления о том, куда мы держим путь, я купил самый дорогой билет, чтобы сойти, где потребуется. Итак, Холмс, старшина и я расположились в трех соседних вагонах. Мне нельзя было приближаться к Шерлоку (это могло бы нас выдать), и вместе с тем я был уверен, что должен перехитрить Алкера.

Если мы направлялись на Бейкер-стрит, то, несомненно, наиболее длинный и долгий путь пролегал через Тауэр-Хилл, Вестминстер и Кенсингтон, минуя унылые западные окраины, Паддингтон и Мэрилебон. «Холмс, должно быть, знает, что делает. Да и ничего с ним не случится, пока Алкер сидит в другом вагоне», — утешал я себя. На каждой станции я внимательно следил за выходящими. Когда мы подъехали к Кенсингтону, я увидел, что Холмс шагнул на платформу и не спеша двинулся к выходу. Кенсингтон, по-моему, вовсе не имел касательства к нашему делу. Возможно, это был стратегический ход? Мой друг даже не оглянулся на Алкера, который устремился за ним, соблюдая дистанцию. Пропустив вперед нескольких пассажиров, я тоже вышел.

Это двойное преследование напоминало фарс, и финал его, как вскоре выяснилось, был смертельным. Огибая круглую громаду Альберт-холла и мемориал принца Альберта, я без труда удерживал в поле зрения Холмса и его «тень». Неожиданно мой друг, не догадываясь о том, как близко подошла к нему погибель, совершил ужасную ошибку. В сгущающихся сумерках он свернул к Воротам Александры. Перед нами простирался огромный неосвещенный Гайд-парк. Чтобы выйти на улицу, ведущую к дому, мы должны были пересечь его. Но солнце уже село: вскоре деревья, кусты и лужайки погрузятся во мрак, и более подходящего места для убийства будет не сыскать.

Тропинки быстро пустели. Фотограф выкатывал из ворот свою черную полотняную будку. Нарядные дети с лентами на шляпках возвращались с прогулки в сопровождении гувернантки, неся игрушечную яхту, которую пускали в Круглом пруду Кенсингтон-гарденс. Алкер беспрепятственно следовал за Холмсом, петляя среди бесчисленных лавров и рододендронов. Сперва мы шли параллельно аллее Кенсингтон-Гор. Затем Холмс повернул, как будто совершенно позабыв об осторожности и вознамерившись пересечь Роттен-роу. Он шагал неспешно, с задумчивым видом, под мышкой у него все так же торчал сверток. Казалось, мой друг совершает самоубийство.

Я достал из кармана пистолет, пряча его в рукаве. За дальними деревьями брезжили огни: в верхних этажах роскошных домов на Парк-лейн уже зажегся свет. Скоро станет слишком темно, чтобы стрелять. Тогда мне останется лишь наброситься на Алкера. Его фигура маячила на лужайке ярдах в сорока от Холмса, а я крался на таком же расстоянии от него. Наконец перед нами появилась широкая коричневая полоса Роттен-роу, обсаженная каштанами. В шестидесятые годы прошлого столетия это место облюбовали «прелестные маленькие наездницы» [12] , укрощавшие не столько лошадей, сколько мужские сердца. Но и в наши дни Роттен-роу не утратила своего блеска: воскресным утром по ней торжественно следует так называемый церковный парад [13] — открытые экипажи с кучерами и грумами, щеголяющими в ливреях и шелковых шляпах, — а в будни здесь галопируют, поднимая облака пыли, конные полки.

В следующую минуту произошло нечто неправдоподобное. Все случилось в мгновение ока, так что я долго не мог поверить собственным глазам. Холмс неожиданно развернулся и рассерженно прокричал: «Ватсон, лучше бы вы предоставили это мне!» И тут, как по сигналу, вдалеке послышался стук, будто кто-то в хорошем темпе колотил боксерскую грушу. Отличная гнедая лошадь, опустив голову и натянув поводья, неслась по твердой земляной дороге. Я остолбенел от изумления, — казалось, прямо на нас, набирая скорость, летел призрак. В седле сидел человек в военном мундире. В надвигающихся сумерках еще можно было разглядеть красный камзол с бронзовыми пуговицами и кавалерийскую шапку.

Алкер тоже остановился. Он собрался было перейти Роттен-роу вслед за Холмсом, но приближавшийся всадник ему помешал. Он мчался во весь опор, будто за ним гналась свора церберов. Я стоял поодаль, но даже мне был слышен храп скакуна. Старшина сделал пару шагов назад, освобождая путь коню, из-под копыт которого разлетались комья грязи. Наездник наклонился вперед и прильнул к лошадиной шее, словно готовился исполнить цирковой трюк, на полном скаку подобрав с земли какой-то предмет. Вдруг в его руке появилась кавалерийская сабля. Он отвел ее в сторону. Лезвие не сверкало, поскольку было уже темно, однако я мог поклясться, что вижу неяркий блеск. Взмах сабли оказался почти беззвучным, но вслед за ним раздался свист: это воздух выходил из тела Алкера. В этот миг голова его, снесенная с плеч, покатилась по высохшей земле.

Я застыл на месте, испуганный и завороженный. Что, если этот умалишенный зарубит и нас с Холмсом? Перед тем как рухнуть, обезглавленный труп несколько секунд оставался на ногах, словно запоздалый сигнал из отделенного мозга еще продолжал держать в подчинении умирающие члены. Раньше мне рассказывали о подобных случаях, которые происходили во время кровавых конных атак. {6}

Оказалось, что беспокоиться относительно намерений всадника не стоило: не глядя ни вправо, ни влево и не убавляя скорости, он пронесся мимо. Топот копыт постепенно стих, и пыльное облако скрыло от нас наездника — бывшего капрала кавалерии, как я узнал позднее.

Шерлок Холмс хранил полную невозмутимость.

— Слабый человек, — спокойно сказал он, — но, пожалуй, не дурной. Теперь ему некого бояться. Я не выдам его нашим друзьям из Скотленд-Ярда. Надеюсь, будете молчать и вы. Если мой расчет верен, теперь он единственный, кто остался в живых из злоумышленников, с которыми мне пришлось иметь дело в последние несколько недель. Их сообщники по той или иной причине не явились. Хотя, боюсь, однажды они напомнят о себе. Ну а пока мы можем благодарить судьбу за то, что очистили мир от большинства участников этой преступной шайки.