Чтение онлайн

Староста долго рассматривал бумагу, чесал в затылке и, наконец, порекомендовал одного из крестьян в качестве проводника.

— Ивашка, — велел он пареньку лет пятнадцати. — Сбегай-ка к Поликарпу и кликни его сюда!

Поликарп оказался здоровущим мужиком с окладистой бородой, одет он был в длинный темно-коричневоый кафтан. Я показал ему империал, золотую монету достоинством в десять рублей. И за такую щедрую плату он согласился провести нас к охотничьему домику в лесу.

Путь оказался долгим и утомительным, но никто из нас по дороге не обронил ни слова. Наконец, на самой опушке, замаячила крыша небольшого деревянного дома.

Отпустив с богом проводника — Кинрю поклялся, что запомнил обратный путь — мы приблизились к домику, который при ближайшем рассмотрении оказался заброшенной лачугой. На двери висел амбарный замок, который Кинрю сбил топором, позаимствованный на этот случай у старосты.

Я толкнул разбухшую дверь, она никак не хотела открываться, но все-таки поддалась, когда Кинрю пришел мне на помощь. Из дома повеяло удушливо-кисловатым запахом. Я зажег фонарь и прошел в небольшую комнату, которая озарилась неярким матовым светом. Окна в лачуге были завешаны желтыми занавесками не первой свежести. Однако обставлена она была не плохо, но, как видно, давно, так как вся мебель была покрыта слоем вековой пыли, деревянный пол провалился и местами покрылся плесенью. Я посмотрел на потолок, было заметно, что крыша в лачуге неоднократно протекала. На стене висело охотничье ружье.

— Яков Андреевич! — позвал Кинрю из сеней.

Я откликнулся:

— Что-то случилось?

— Идите скорей сюда!

Я послушался и послушно вернулся в сени.

— Помогите мне сдвинуть этот шкаф, — попросил японец. Сначала я не понял зачем, но, проследив за взглядом Кинрю, заметил, что шкаф прикрывает крышку от погреба. Общими усилиями мы его передвинули, открыли непреподъемную крышку и по трухлявой лестнице, готовой вот-вот рассыпаться, спустились вниз.

— Ух ты! — воскликнул Кинрю. Весь пол был заложен заплесневевшими дубовымы бочонками.

— Кажется, в этот раз успели вовремя, — пробормотал я еле слышно.

Кинрю с трудом приподнял бочонок.

— Тяжелый, — заметил он. Я посветил на дно и сумел прочесть на нем выжженные буквы HS и цифру XXX.

Я заключил:

— Монеты, вероятно, голландские.

— Неужели тридцать тысяч? — охнул Кинрю.

— Похоже.

Японец без особых усилий вскрыл бочонок, на землю посыпались серебряные монеты. Я проверил и другие бочонки, которые также были полными.

— Как же нам отсюда все вывезти?

— Попросим подводы из Борисова — ответил я растерявшемуся Кинрю.

— А если за это время сюда Радович заявится?

— Вполне возможно, — заметил я. — Придется все-таки обратиться к местному старосте. Только действовать надо в строжайшей секретности.

— К старосте вы поедете, — решительно заявил Кинрю. — А я пока здесь покараулю.

Я попробовал было протестовать, но мой золотой дракон меня убедил. У него на самом деле было больше сил, чтобы справиться с Радевичем и его подручными. Он на всякий случай проверил свой пистолет. И тут я вспомнил, что мы еще не осмотрели комнату.

— Вдруг найдем что-нибудь еще?

Кинрю согласился с моими доводами, и мы вернулись в единственную комнату охотничьего домика. Я с фонарем начал осматривать пол. Частично он был покрыт недорогим истертым ковром. Мне показалось, что одна из досок под ним заметно выступает. Я попросил Кинрю помочь мне его свернуть. После чего я склонился над выступающей доской и рассмотрел на ней огромное бурое пятно. Мне вспомнилось предсказание Миры и собственные подозрения относительно австрийского офицера.

— Кровь? — догадался японец.

— Похоже на то.

С помощью все того же топора, который Кинрю повсюду таскал с собой, мы приподняли пару досок. От зрелища, которое предстало моим глазам, меня затошнило. Это были истлевшие, обглоданные крысами кости. И череп скелета совсем не походил на тот, что я нередко видел на алтаре.

— Еще одно убийство, — сердито сказал Кинрю.
– По-видимому, покойный был военным, — добавил он.

— Это кости офицера Бришера, — сказал я, указав на остатки австрийской формы.

— Видимо, его тело и обнаружила графиня, когда приезжала навестить Радевича, — предположил Кинрю.

— Ты полагаешь, она могла вскрыть эти доски? — засомневался я.

— Я думаю, что Радевич настолько обнаглел, что не потрудился припрятать тело, а Татьяна набрела на домик случайно. Возможно, заблудилась в лесу. Замок, конечно, оказался ей не под силу, но она вполне могла проскользнуть сюда и через окно. Радевич каким-то образом заставил ее молчать об увиденном. И только после этого перепрятал кости.

— А почему именно здесь? Не легче было бы избавиться от трупа, закопав его где-нибудь в лесу или скинув в реку?

Японец пожал плечами:

— Иногда логика преступника необъяснима, — и предположил:

— Возможно, он торопился.

— А мне кажется, — сказал я в ответ, — что она просто случайно подслушала разговор, не предназначенный для ее ушей, и устроила по наивности сцену Родиону, которая впоследствии ей и стоила жизни.

— Может, и так, — согласился японец. Внезапно его лицо изменилось, он схватился за указательный палец и закружился по комнате.

— Да что с тобой? — изумился я.

— Кажется, я потерял кольцо, — ответил Кинрю, остановившись. — Пойду поищу его на дороге.

— Далеко не уходи, — попросил я его.

— Конечно, — он не стал возражать. — Вернусь минут через десять, а вы пока отдохните. До Студенки-то путь неблизкий. Если не найду, что ж теперь, — японец махнул рукой. — Видно, ничего не поделаешь.

Я стряхнул с кресла пыль, последовал совету Кинрю и слегка задремал. Однако мой сон прервал конский топот под окнами. Вскочив с кресла я бросился к стене за ружьем, так как поступил безрассудно, отдав пистолет Кинрю, полагая, что в лесу он может подвергнуться большей опасности, чем я под крышей этого дома.

В ту же секунду на пороге появился Радевич, за ним сбежавший проходимец Евсей и угрюмый Демьян Ермолаевич. Я нажал на курок, но ружье, к моему несчастию, оказалось незаряженным.

— Здравствуйте, Яков Андреевич, — губы Демьяна скривились в отталкивающей улыбке.

— Радевич, — сказал Родион Михайлович. — Очень приятно познакомиться, — он снял шляпу.

Кучер Евсей молча нацелил в мою сторону пистолет. Демьян Ермолаевич освободил меня от ружья, приговаривая:

— Поранитесь еще, — словно это имело какое-то значение. Я не сколько не сомневался, что Радевич на этот раз собирается избавиться от меня раз и навсегда.