Чтение онлайн

— Дома… — прошептал Александр Александрович дрожащим голосом.

Чего это он так боится всех представителей закона? Помнится, на главпочтамте он вел себя несколько вольнее.

— Троенько Михаил Владимирович? — строгим деловым голосом спросила я. — Из городской прокуратуры.

— От Борисова Анатоль Анатолича, — шепотом подсказал мне Кошкин, — он начальник у них.

— От Борисова, — повторила я.

Дверь тут же открылась. Из квартиры сразу потянуло чем-то кислым. На пороге стоял щуплый невысокий человечек в застиранной майке и длинных семейных трусах. Он подозрительно щурился на нас:

— Ну?

Чтобы не тратить лишних слов и не шуметь на лестнице, привлекая внимание соседей, я резко ударила следователя в узкую грудь, втолкнув его внутрь квартиры, шагнула следом. Пропустив еще Кошкина, быстро захлопнула дверь. Александр Александрович тут же бросился на кухню — решил, наверное, начать поиски стульев оттуда.

Вот так. Этот самый Троенько даже и пикнуть не успел. Он упал на покрытый нечистыми половиками пол и испуганно уставился на нас, даже не пытаясь подняться.

— В квартире есть кто-нибудь еще? — быстро спросила я, больше для того, чтобы посильнее напугать несчастного следователя: и так было ясно по общему состоянию квартиры, что Троенько — холостяк.

— Не-ет, — проблеял он с пола.

— Вставай, иди на кухню, — приказала я.

Следователь, с опаской посматривая на меня, поднялся и прошел на кухню, шарахнувшись по дороге от Кошкина, который как раз оттуда выходил.

— Ну чего? — спросила я.

Александр Александрович развел руками:

— Пойду посмотрю в других комнатах.

Я кивнула ему и шагнула за Троенько. Тот стоял посреди кухни. Теребил в растерянности семейные трусы. Колени у него заметно дрожали.

Вот уж никогда не думала, что работники прокуратуры такие.., совсем не похожие на ментов-суперменов, которых часто показывают по телевизору. А впрочем, нередко так бывает — человек без мундира, в майке и трусах, разительно отличается от самого себя при всех регалиях и в служебном кабинете.

— Да вы присаживайтесь, — указала я ему на стул.

Так, наверное, он частенько говорил своим подследственным. Ничего, пусть теперь хоть немного побудет в их шкуре.

Он сел на краешек стула.

— Дело предпринимателя Кошкина помните? — начала я свой допрос.

— Помню, помню, — с готовностью закивал Троенько.

— Очень хорошо. Вам, конечно, известно, что имущество его конфисковали? Да? Меня в данный момент интересует его гарнитур из двенадцати стульев. — Я на время замолчала, прикуривая сигарету. — Так вот, куда потом делись эти стулья?

Троенько хотел что-то ответить, даже открыл для этого рот, как вдруг осекся от истошного крика Кошкина откуда-то из глубины комнат:

— Нашел!! Нашел, твою мать!!

"Ну вот, — немного устало подумала я, — вот и ответ. Дальше допрос продолжать бессмысленно.

Теперь-то я, наверное, получу свой гонорар".

— Нашел!! Все тут, мать… Все двенадцать штучек!..

Кошкин, размахивая руками, вбежал на кухню.

На секунду он остановился, озираясь вокруг сумасшедшими сверкающими глазами, потом прыгнул к скорчившемуся на табуретке следователю и схватил его за грудки:

— Ты чего же, шалава, стулья по накладным не отправил?! А, скотина? Себе хотел оставить?! Пожить хотел красиво?!

Троенько захлопал губами, как рыба, вытащенная рыбаком из сетей. Я усмехнулась — человечишко он, конечно, как выяснилось.., так себе, а, оказывается, пожить на дармовщинку не дурак.

Как просто все объяснилось! Надо было мне сразу догадаться — всегда нужно принимать во внимание национальные особенности страны, в которой родился и живешь.

— Вы проверьте лучше, все ли на месте, — сказала я Кошкину, — может быть, товарищ следователь уже того.., поживился.

Александр Александрович сразу отпустил Троенько, посмотрел на меня бессмысленными глазами и, всплеснув руками, убежал обратно в комнату. На полдороге вернулся, бросился к кухонным ящикам, извлек оттуда топорик для рубки мяса и снова убежал.

Через некоторое время из глубины комнат раздались тяжелые удары.

Троенько, вцепившись руками в стул, мелко дрожал. Почему-то — непонятно почему — меня тоже начало охватывать беспокойство. От Троенько, что ли заразилась?

Да нет, тут что-то другое. Опять мое шестое чувство. Интуиция…

— Вы кого-нибудь ждете сегодня? — спросила я у следователя.

Он отрицательно замотал головой.

Ну да, как же, так он и сказал мне! Я открыла свою сумочку, порылась в ней и достала большой перстень. Кстати, совсем мужское украшение — металлический такой, сделан под серебро. На внутренней стороне кольца находилась крохотная кнопочка. Нажимаешь — р-раз — и у противника в черепе торчит свинцовый брусочек длиной в три сантиметра. Своего рода одноразовый пистолет.

Так будет поспокойнее.

Кошкин в комнате что-то затих.

— Александр Александрович, — крикнула я ему, — что там у вас?

— Все в порядке! — спустя несколько секунд ответил он голосом, немного дрогнувшим на словах «в порядке».

Я опять насторожилась — такое ощущение, что Кошкин не знал, что ответить, и ответ ему кто-то подсказал.

— Нашли? — снова спросила я, сделав вид, что ничего не заметила.

— Нашел, — уже более естественным голосом ответил он.

Похоже, в квартире есть еще кто-то, кроме нас…

Прежде чем покинуть кухню, я снова открыла сумочку. Достала оттуда маленькую ампулу и протянула ее Троенько:

— Проглотите!

— За… Зачем? — осмелился засомневаться в моих благих намерениях следователь.

Не было времени объяснять ему, что к чему.

Я просто молча одной рукой схватила его за горло, а другой запихнула ему в рот ампулу. Троенько судорожно сглотнул, потом закатил глаза и повалился. Я подхватила его и аккуратно уложила на пол.

Вот так. Для него же лучше. Поваляется тут сутки и очнется, как огурчик. Только форточку надо закрыть, а то простудится еще на полу-то.