Чтение онлайн

– Пока не парься, воспринимай как элемент дизайна интерьера, – добавил Какакий. – В деталях после разберешься.

Поскольку Лекс пропустил экскурсию по универу Йоки в День открытых дверей, ему требовалось разузнать, что где расположено. Тик-Тик заявила, что ей это тоже крайне необходимо.

– У меня вообще географический кретинизм с детства! – пояснила она. – Я с той экскурсии вообще ничего не запомнила.

Они стали гулять втроем, поскольку у Акакия Акакиевича кретинизма не было, а проучился он тут двадцать или более лет и всё знал.

– Не всё, молодые нелюди, не всё! Но чем могу, помогу. Всего знать невозможно в принципе, во всех помещениях никоим образом не побывать, они ж меняются по желанию обитателей. Не сильно, но меняются. Не в любую сторону, но неуклонно-допустимо.

– Как это – неуклонно? – не понял Лекс.

Оказалось, никакое намерение и желание нарушить общий стиль университета не сможет. Например, мебель на модерновую не заменится. Но если, допустим, какому-нибудь студенту позарез, не-ук-лон-но, требуется нечто до-пус-ти-мо-е, оно появится.

– Все равно не понял, – сказал Лекс.

– А я так вообще не поняла, – призналась Тик-Тик.

Акакий был терпелив:

– Ну смотрите. Вот у нас на третьем этаже среднего крыла есть спортивный зал с беговыми дорожками. Вы его видели.

– Видели. Не дорожки, а сомнительный ржавый антиквариат! – заметил Лекс. – Кажется, там только одна кое-как работает. Могли бы заменить или починить уж, что ли.

– В точку! – обрадовался Акакий. – Могли бы. Но, оказывается, не могли бы. Потому как это против уклона и желания того доцента Клементия, который их там проявил. Вы не против, если я закурю?

И Лекс, и Тик-Тик привычно кивнули. Они уже знали: это вопрос риторический, и после него Какака редко на самом деле закуривает. Подержит трубку в зубах, да и спрячет.

– А этот Клемен… – начала было Тик-Тик, но старикан не дал ей договорить.

– Он был толстый, как слонотоп, этот Клементий. И хотел сбросить вес. Путем бега. И лучше не на виду у всех, а в закрытом помещении. Желание его было сильно и неуклонно, и не противоречило желаниям университета…

«Гм, это фигура речи, или у универа в самом деле есть желания?» – подумал Лекс.

– Так что у нас появился зал с беговыми дорожками, – продолжил Акакий. – Но на самом деле напрягаться и бегать доцент не хотел, это было его второе желание. Такое же неуклонное. Так что все дорожки немедленно и послушно пришли в негодное состояние. Одна как-то работает, но непременно ломается, если в зал входит Клементий. К счастью, он не входит и вообще куда-то слинял давно… Теперь, молодые нелюди, вам понятно?

Нелюди закивали.

– И теперь, надеюсь, вам понятно и то, отчего лекций у первокурсников практически нет, а в деканате вам сто раз указали на то, что направить свои усилия следует на расслабон и наслаждёж. Так сейчас изъясняется новое поколение, я не путаю?

– Про наслаждёж я не слышал, а про расслабон – да. Так говорят, – подтвердил Лекс и добавил: – Послушайте, но если такое правило действует всегда, то… Получается, вступительные экзамены – фикция? Сюда попадает каждый, стоит только захотеть и совпасть с универом?

– Да! Да! Да! – Акакий прищурился и ревниво вопросил: – Сам додумался?

– Сам. Но… Алинка так хотела поступить! Почему же ее не приняли?

Стали разбираться и догадались. Алинка-Малинка на самом деле вовсе не хотела учиться и узнавать что-то новое. Ее истинным желанием было играть на компьютере. Но старинный подземный университет никак не мог предоставить ей такую возможность. Так что шансов у девочки не было.

Лекс в очередной раз вспомнил о том, что собирался отнести вкусного на родное кладбище – Алинке, Стасе, а может и Казе, если та вернулась.

Обещание свое он исполнил в середине осени. Да только вот Кази не было, и все опасались, что она сгинула. Алинка сохла и не отреагировала. Стася же поблагодарила и отведала. Остальные принялись угощаться и расспрашивать о том, как и что в универе. Лекс в общих чертах рассказал, но особо расписывать и хвастаться не стал, вовремя сообразив, что это может расстроить всех, кому нет доступа за пределы купола.

Он хотел выяснить при случае у Фёдра, отчего тот только Алинке показал рекламу Дня открытых дверей. Отчего никогда прежде не рассказывал о том, что рядом с их кладбищем есть такой прекрасный университет. Но случая такого не представилось.

Лекс периодически заглядывал к себе в могилу, но а) редко и б) ненадолго. Порой он даже не выходил наружу, так что никого из сокладбищников не встречал. Время летело незаметно, приближался Новый год. У студентов, естественно, были большие планы на праздники, хотя некоторые собирались уехать. Лекс не знал, как ему сказать своим, что он не будет в этом году праздновать с ними. Терзался. В итоге решил сделать подарки заранее и соврать, что у него… Что у него… Практика у него, вот так! Во всех институтах есть практика.

Подарки получились – ау, вау и ах! Зар и Квазар, физики-скелетины, научили, где взять, показав Лексу свою лавку несдубленных радостей. Лавка была не полной их собственностью, но крутизны невероятной, и о ней – отдельный разговор. В общем, благодаря новым приятелям подарки удались.

Нагруженный красиво упакованными коробками (на Подпущинском кладбище со времен его основания такого у мертвяков не было!), двадцать пятого декабря, ближе к полудню, Лекс бодро отправился домой. Свернуть в свой проход не удалось, поскольку у начала ответвления к вырытому им ходу образовалась внушительного вида лужа. Она и прежде тут была – Лекс знал, что потолок протекает. Но сейчас лужа располнела, раздобрела, заболотилась.

– Да тут по щиколотку провалиться недолго! – пробормотал Лекс. – Еще и подарки в эту жижу свалю!

Он немедленно отступил и отправился через Алинкин выход. По пути Алексей размышлял о том, справедливо или нет устроена нежизнь. У Алинки шикарный ход, и это точно не ее заслуга. Ход ей на фиг не нужен. Ему ход необходим, но сам при этом не возник, и теперь, после стольких трудов, потолок течет и осыпается, того и гляди грязный ком за шиворот свалится! Зато его сразу зачислили в универ, и у него теперь не нежизнь, а лепота, и то ли еще будет! А Алинкино желание такое маленькое, скромное, всего-то поиграть. Так нетушки.

Рассуждая в подобном духе, Лекс спокойно дошел до чаши, защищающей выход, поднялся наверх. Свалил подарки в уголок и заглянул в гроб. Малинка лежала на спине, в не характерной для нее позе. Раньше она или дремала на боку, или сворачивалась калачиком-эмбрионом.

– Алинка, я тебе подарок принес! – сказал Лекс. – Тебе понравится.

Ноль эмоций.

Лекс решил зайти с козырей:

– Ты не поверишь, но это почти компьютер!

Не-а, не сработало.

– Да ну тебя! – махнул рукой Лекс. – Короче, я тут оставлю, потом посмотришь. Я старался тебя порадовать.