Чтение онлайн

Она подняла на меня свои глаза цвета расплавленного серебра. И улыбнулась. То была не радостная улыбка. Скорее грустная. Или обреченная.

– Рада видеть тебя в добром здравии, Кельвар Стальной Ястреб.

Эти слова гулким эхом завибрировали в голове. Не верилось, что звала именем, которым звали колдунов, меня. Простого солдата. Пусть и рожденного с колдовской кровью. Но без силы. И она знала, что это так. Знала, как больно мне от одного упоминания о своей неполноценности. До сих пор. Даже спустя годы.

– Ты удивлен.

– Я зол. Ты прекрасно знаешь, что мне не стать колдуном, Кристиана, – хотел чтобы прозвучало твердо, а получилось. Жалко, наверное.

– Ты глуп, – грустно сказала она.
– Что знаешь ты о Неразделенных?

Я не смог скрыть удивления.

– Впервые слышу об этом.

Она кивнула. Коснулась кончиками тонких, словно птичьих, пальцев лица Арвианны.

– Она вернется. Готов ли ты к этому, Кель? Готов ли к тому, что тот, кто живет в тебе, не отпустит ее от себя. Готов ли к тому, что больше не сможешь быть ни с одной женщиной.

Я не знал. Не мог ни понять, ни поверить в то, что она говорила.

– О чем ты?

Кристиана поднялась. Она была похожа на видение. Тонкая. С серым лицом и необычайно светлыми стальными глазами. И эти глаза оголяли душу. Вырывали тайны, которые прятал даже от себя.

– Колдун и его зверь всегда вместе, Кельвар. С рождения и до смерти. Всегда идут рядом по жизни. Но бывает, рождаются такие, как ты. Не человек, не зверь, не колдун. И в то же время все вместе. Ты же сам замечал, что не такой как другие. И в то же время не такой, как твои родные.

Я кивнул. Скорее от растерянности, чем подтверждая ее слова.

– Откуда тебе это известно?

Тиана пожала плечами.

– Видела. Еще тогда видела, когда впервые твой путь посмотрела. Жизнь и судьба колдуна в руках богов, потому и пути их не видны мне. Но ты не такой, как мы. Ты особенный Кель. И в то же время судьба твоя никогда не будет простой. А места не найдешь ни среди колдунов, ни среди простого люда.

Ее слова били больнее, чем кулаки мастера Рамуса на тренировках по рукопашному бою. Но вместо отчаянья я чувствовал злость. На людей. Богов. Колдунов всех и Тиану в особенности.

– И что мне теперь делать, – чуть не прорычал я.

Она снова пожала плечами и оглянулась на все так же лежавшую без движения Ари.

– Выберешь свой путь сам. Но какой бы он ни был, Кель, я хочу знать, сможешь ли ты оставить Арвианну, если она не захочет пройти по этому пути с тобой?

Хотел бы ответить, что да. Но где-то внутри меня что-то взвыло. Заклекотало по-птичьи. Забилось, будто искало выхода и обожгло нестерпимой болью, разрывая изнутри.

– Сможешь ли ты жить, зная, что она выбрала другого? – продолжала она, впившись своим режущим, подобно стали взглядом и мои глаза.
– Что он прикасается к ней? Разделяет с ней ложе? Что она носит под сердцем его детей?

Ее слова разрывали меня. Болезненными картинами мелькали перед глазами. Я видел силуэты и события, отлитые из серебра. И разум мой мутился.

– Нет, я не откажусь от нее, – выдохнул я, понимая, что не смогу солгать этой женщине.

И боль отступила. Медленно. Нехотя. Все еще недовольно ворочался внутри меня зверь, назвавший маленькую колдовочку, своей.

Кристиана отвернулась. Я видел, как нервно вздрагивают ее пальцы. Слышал ее рваное дыхание.

– Кель, ты полюбился мне. И мое сердце обливается кровью, от мысли, что придется оборвать твою жизнь. но выбирая между тобой и своей дочерью ни я, ни мой муж или сын не станут сомневаться. И я буду молить всех богов, чтобы Ари не отвергла тебя. Она не из пугливых, и вряд ли ее смутит то, кем ты есть. Но если ее сердце занято…

И снова эта злость, разрывающая на части. Одна мысль о том, что она может… нет. Не может.

– Будь здрав и полон сил, – сказала она на алларийском, прежде, чем исчезнуть. – И сделай все, чтобы я не оплакивала тебя раньше, чем закончится путь отмерянный богами для того, кем ты являешься.

Глава 13

Ари пришла в себя на рассвете третьего дня.

Все это время я чувствовал себя так, будто из меня вынули душу, а тело оставили блуждать по лесу. Оно охотилось. Готовило. Ело. Поило родниковой водой колдовочку, которая хоть и выглядела уже не такой умирающей, но и приходить в себя не собиралась. Оно ходило или просто сидело, уставившись на неспокойные воды Быстринки. Но жизни в нем было ровно на столько, чтобы не лечь и не умереть.

Я всегда злился на богов, что они сделали меня простым человеком. Не дали того, на что я имел право по крови и рождению. А оказалось…

Они дали мне гораздо больше. И в то же время словно прокляли.

И вот теперь я ждал. Ждал, когда очнется Ари и разрешит мою судьбу.

Для себя я решил, что ни за что в жизни не стану принуждать ее к чему бы то ни было. Отпущу ее. А сам уйду. Куда угодно, лишь бы… и пусть эта мысль была невыносима сама по себе. пусть от одного предположения хотелось спрыгнуть в холодные коварные воды Быстринки, я просто не имел права на нее. Не имел права обрекать ее на жизнь с подобным мне.

А еще… Еще меньше всего на свете хотелось сделать больно женщине, что однажды вдохнула в меня веру в себя. Ту, что звалась колдовкой Кристианой. Как бы ни были жестоки ее слова. Как бы не били, подобно просоленным кнутам. Я был рад, что она появилась в моей жизни.

Сейчас, сидя на берегу реки рядом с бессознательной колдовочкой, больше всего я жалел только о том, что не родился из чрева женщины с глазами цвета расплавленного серебра. И пусть это самые глупые мысли, что посещали когда-либо мою голову, но именно они не давали покоя и напоминали, что я еще жив.

– Пить. – прошептала очнувшаяся Ари.

И пусть голос ее был слаб, а глаза закрыты, радости моей не было предела.

Я напоил ее водой, которую брал из родника, выше по течению, что пах серебром. И… боги и дальше я просто не знал, что делать. Просто селя рядом и ждал, что скажет она. Спросит. Испугается ли меня? Вспомнит ли, что произошло в тот день? Видела ли, как я голыми руками убил вестианцев?

– Выглядишь, словно это тебя из-за грани вернули. – сказала она и улыбнулась.

Выглядело это не очень убедительно, но все же я улыбнулся в ответ.

– Ты… хочешь есть?

– Хочу. Хочу мясной пирог, что продается на Цветочной улице в лавке достопочтенного Нальвиха. – сказала она и, видят боги, сейчас я готов был сорваться с места и бежать до самой столицы, чтобы принести ей его.

– И тэрхи? – почему-то спросил я.

Она тут же помрачнела. Словно тень набежала.

– Ненавижу тэрхи. Давай, что у тебя там есть.

Я протянул ей мясо перепелки, что подстрелил и приготовил вечером. Оставив по обычаю половину, чтобы была еда, как она придет в себя.