Келли
Шрифт:
Как бы мне перейти к самому важному…
Последние месяцы ты считала меня влюбленным дураком, да впринципе, я себя тоже таким считал, хотя сейчас понял, что это было совсем не так.
Помутнее разума, переходный возраст, первый взрослый опыт. Понимаешь? Боже, как же сложно!
Кароче говоря, я не люблю тебя, Келли, и та любовь, которую мы друг другу придумывали, была всего лишь переходным возрастом. Ты была моим переходным возрастом…и я прошу прощения за то, что не сказал тебе это в лицо.
Ты никогда не была для меня никем больше, чем просто подруга, просто соседка. Я просто хотел посмотреть, какой ты будешь в постели, потому что ты становилась девушкой, а у меня были свои потребности… Ты была для меня просто временной заинтересованностью, как Кэролайн.
Прости ещё раз за то, что пишу об этом в письме, а не сказал в лицо… Прости и прощай.
Ты меня больше никогда не увидишь, а я больше никогда не попадусь тебе на глаза.
— Г.»
— О господи, — прошептала я, пытаясь наладить своё сбитое дыхание, — О боже мой, — продолжала шептать я, сжимая в руках листок с письмом.
Я не могла дышать, лёгкие, как будто бы, заполнились песком или водой, ладони тряслись, и я их практически не чувствовала. Все моё поле зрение стало расплывчатым, из-за большого количества слез. Я не могла себя больше держать.
Крик души вырвался из моей груди, а за ним последовали громкие рыдания. Я прижалась спиной к стене, судорожно рвя на голове волосы двумя руками; я просто не чувствовала физической боли, душевная в этот раз доминировала.
— Как он мог? — задыхаясь, кричала я, сползая по стене на пол.
Как он мог так поступить после того, через что мы прошли? Я верила в его искреннюю любовь, я верила в его чувства, когда это все было обманом. Он просто развел меня, как дурочку, как обычно разводят из-за спора. А я просто взяла и поверила ему. Ненавижу… Ненавижу!
— Ненавижу! — громко кричу я, разрывая письмо на маленькие кусочки, — Ненавижу! — вновь кричу, после чего мои рыдания опять заполняют комнату, — Не.нави.жу…
— Милая, — в комнату влетает отец, его испуганный взгляд останавливается на мне, — Что.что случилось? — он подбегает ко мне.
— Г…гарри, он…он. — я не могу что-либо нормально сказать, опять отдаюсь эмоциям.
— Что, что он сделал?
— Он бросил мен…н.я. Он…он никогда не л.любил мен.меня, — обхватываю колени.
— Я уверен, что…
— Нет! — резко перебиваю, — Все кончено, это конец, ты понимаешь? — кричу, практически срывая горло.
— Келли… — отец пытается успокоить меня, гладя по голове.
— Ты понимаешь, что нет смысла дальше жить… — обреченно говорю я, глаза становятся стеклянными.
— Что ты такое говоришь? — начинает сердиться он.
Но мне уже плевать.
Прошлой ночью меня изнасиловали, прошлой ночью меня бросили, тем самым разбивая мне сердце. Мне уже ничего не поможет, я уже обречена на гибель.
Резко встаю с пола, надеясь выпрыгнуть из окна или воткнуть в шею карандаш, но внезапно чувствую острую боль в районе живота. Это заставляет меня согнуться и издать жалобный писк.
— Ты в порядке?
— Нет, блять, я не в порядке, — шиплю я, после чего моё тело покидают силы.
{…}
Пип.
— Быстрее, готовьте капельницу, она находится в очень уязвимом состоянии…
Пип.
— Келли, Келли, держись, папа с тобой…
Пип.
— Мистер Уайт?
— Да?
— Соболезную, мы сделали все, что было в наших силах.
— Что с ней? Она жива?
— Мисс Уайт сейчас находится в стабильном состоянии, но её ребёнок. Он умер. Ещё раз приношу свои искренние соболезнования.
Пип.Пип… Пи-ип.
— Привет, — зрение начинало нормализироваться, с каждой секундой я начинала видеть предметы все чётче.
В особенности белую палату, капельницу, отца, спящего на синем диванчике, Шейлу, которая широко улыбалась, увидев, что я пришла в себя.
Сухие губы раскрылись, но я так и ничего не ответила.
— Где он? — прохрипела я слабым голосом.
— Соболезную, — Шейла легко сжала мою бледную руку.
Внутри все разрывалось на части. Я сильно зажмурила глаза, в надежде, что этот кошмар кончится.
Но он только начинался.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…