Чтение онлайн

Всё это свидетельтвует о том, что на юге Франции возникали местные скульптурные мастерские; в них создавались каменные статуи, в первую очередь религиозного и культового характера. Влияние греческой среды здесь очевидно. Местные художники однако не всегда правильно понимали образцы и идею отдельных замыслов и соразмерность пропорций в общей концепции. Некоторые черты скульптур этих героев в южнофранцузских святилищах особенно характерны: выдающиеся скулы, прямой нос с широкой переносицей, брови полукругом, волосы, низко нависающие над выпуклым лбом; некоторые из этих черт мы находим и в чисто кельтской скульптуре.

Рис. 38. Монбуи (Луаре), Франция. Деревянная статуэтка, найденная в священном колодце галльского храмового участка. Высота 58 см. Исторический музей в Орлеане

Знаменитая «Тараске» (рис. 37) из Новэ (Буш–дю–Рон), скульптура чудовища, тело которого напоминает льва, опирающегося лапами на две человеческих головы с длинными бородами, принимаемыми также за «tetes coupees» — отрубленные головы, сделана из местного известняка в доримский период. Может быть, это символ смерти, вечного молчания, мотива, который был особенно распространён в более поздний латенский период; однако её происхождение и истинное значение нам трудно определить в настоящее время. Культ черепов, по–видимому, был очень распространён по всей территории. В кельто–иберийском оппидуме Пюиг Кастелар также были найдены человеческие черепа, в которых сохранились даже гвозди, которыми они когда–то были прибиты.

Кельтско–лигурийская область, благодаря своему географическому положению, с древнейших времён испытывала различные влияния. Путь из Италии шёл через Ниццу (Никея) и Ол–бию у Тулона на запад до Ампуриас в Каталонии. В самой Массилии, основанной примерно в 600 г., было святилище Артемиды со стелами ионического стиля (с сидящей богиней в нишах) того же характера, как в Эфесе в Малой Азии; остатки городских стен также носят отпечаток малоазиатского влияния. К более позднему периоду относится эллиническая стела (3—2 веков). Однако непосредственно по соседству с Массилией сохранилось много других и очень древних памятников. Долголетние, до сих пор незаконченные раскопки Т. Роллана в Сен–Блэз (деп. Буш–дю–Рон) открывают остатки хорошо сохранившегося греческого города Мастрамел, основанного ранее Массилии, самое позднее в 7 веке. В период кельтской экспансии этот город с хорошо защищённым акрополем был окружён мощными стенами. В кельтско–греческой скульптуре льва из Ле–Бо (Буш–дю–Рон) примерно III века проскальзывают черты восточных образцов, но сделана она из местного известняка. Некоторые поселения в Провансе и Лангедоке пережили долгие столетия, и местная среда постепенно подвергалась восточному и греческому, а затем иберийскому, кельтскому и римскому влияниям. В последней фазе сосредоточенный экономический напор и культурное влияние в соединении с последовательной романизацией проникал в остальные области Франции именно из этих южных районов.

Анзерюн (Эроль), оппидум на южнофранцузском побережье между Безье и Нарбоном в Лангедоке, возник на скалистом возвышении между устьями речек Орб и Од. Циклопические стены превратили его в V веке в первоклассную крепость. Затем сюда проникли иберийские влияния, и позже, в кельтский период, это место стало важным оппидумом, достигающим 750 м в длину и 300 м в ширину, в котором могло поместиться около 8000 жителей. Заселение его от неолита и бронзового века вплоть до кельто–иберийского периода подтверждается соответствующими отложениями культурного слоя. Мы встречаемся здесь с антикой, с греческими, италийскими, этрусскими и раннеримскими влияниями; Ганнибалу в конце III века здесь были известны прежде всего кельты. В Глануме (по–гречески Гланон) в нижнем течении Роны в окрестностях Арля (Буш–дю–Рон) также сохранились остатки города по крайней мере с четырьмя фазами заселения. Древнейшие памятники кельтских времён с местным святилищем часто напоминают в скульптурных работах Энтремон и Рокепертус. С эллинистического времени там сохранились остатки стен II века, а также перистиль (колонный зал), окружающий амплувий (бассейн для дождевой воды), и мозаика, по–видимому, старейшая на территории нынешней Франции. Но и последующие столетия оставили тут свой след: много домов периода романизации середины последнего века и доказательства оживлённой строительной деятельности галльско–римского периода вплоть до последней трети III века. Город был разрушен германцами около 270 г. н.э. В Глануме сохранились старейшие в Галлии городские ворота середины последнего столетия (периода примерно 40 г.) с рельефами на боковых стенах, изображающими пленных галлов.

Романизация Галлии в этой южнофранцузской области быстро обрела прочные опорные пункты. Достаточно привести Арль с построенным во времена Августа театром, со сценой, достигающей 104 м в длину, и со множеством скульптурных украшений (мраморные фигуры танцовщиц), Оранж (Воклюз), где также ещё во времена Августа возник театр с водопроводом, римские мосты в Апта (Апта Юлия) или Вазион Воконциорум (Везон–ля–Ромэн, Воклюз), когда–то важный кельтский город, а в период романизации богатейший город на левом берегу Роны, или, наконец, храмовые постройки у священного источника в Ниме. Непосредственно по соседству с Энтремоном возник город Аквы Секстиевы. Под всеми этими влияниями находилось затем и развитие в самой Галлии.

Древнейшей каменной статуей латенского периода можно было бы считать фигуру воина из Грезан (музей в Ниме), которую С. Рейнах считает кельтско–греческой работой, относя её ещё к V веку. Броня с поясом и, главное, с кельтским браслетом, по его словам, являются первой ступенью, ведущей к каменным пластикам Галлии и рейнской области. Трудно однако датировать её точно. Старейшие памятники кельтской пластики можно было бы искать ещё в гальштаттский период; однако нам известны главным образом мелкие пластики того времени, скорее художественно–ремесленные работы.

Как доказывают сделанные находки, кельтская фигуральная пластика внутренних областей бедна, редка, в большинстве своём схематична, более или менее столбообразной (стелообразной) формы, с декоративными элементами. Она встречается во Франции, в прирейнских областях и в Чехии. Она тесно связана с культовыми и религиозными представлениями, а кельтское тяготение к орнаменту, которое так ярко проявилось особенно в мелкой бронзовой индустрии, нашло своё отражение и в пластике. Галльские скульптуры лишь изредка достигают крупных размеров. Некоторые из них совсем маленькие и очевидно были лишь символами; часто в них сказываются пережитки старых времён и даже представления тотемистического характера.

Известняковая статуэтка бога с изображением дикого кабана на груди и с кельтской шейной гривной — торквесом из Эффинье в бассейне Марны имеет всего 26 см в высоту и по технике напоминает деревянные пастики (таб. XVIII). По духу своему она кельтская, и иногда её относят к более древнему периоду, в действительности же она относится скорее к позднелатенскому времени, когда во всём кельтском мире мы находим бесчисленное количество кабаньих фигурок (рис 14); в большинстве своём это маленькие бронзовые статуэтки, возможно символического назначения, являющиеся яркими образцами стандартного производства; они исполнены также в рельефе на скульптурных работах или вычеканены на торевтических изделиях. Лишь очень редко такие статуэтки бывают крупных размеров. Бронзовый кабанчик из Неви–ан–Сюлли (Луаре) относится к числу таких более крупных бронз (высота 68 см); друиды очевидно спрятали его в период римской оккупации в землю на левом берегу Луары против главною святилища, находившегося на противоположном берегу реки у нынешнего Сен Бенуа–сюр Луар (Флориакум, Флери).

Рис. 39 Пфальцфельд (Ст. Гоар). Кельтский столб из грубого песчаника, высота сохранившейся части 148 см

Бронзовая статуэтка бога или героя из Буре (Сена и Уаза) в парижской области, сидящая фигура с оленьими ногами (см. ниже упоминание о боге Цернунносе) имеет всего 45 см в высоту. О её происхождении говорит кельтская шейная гривна — торквес и сине–белая вставка из стекла, типично кельтская, сохранившаяся до сих пор в левом глазу; руки фигуры не сохранились. Скульптура эта бронзовая, полая, составлена из двух частей, передней и задней (таб. XVII). Лантье и Губерт относят её ко II или последнему веку до нашей эры. Кажется, что это сравнительно позднее произведение.

Вопрос о различных деревянных фигурках, в том числе и фигурках идолов, более сложен. В латенское время их было, по–видимому, много, сохранились же лишь незначительные остатки торсов. В священном колодце галльского храмового района в Монбуи (Луаре) была найдена деревянная статуэтка, имевшая 58 см в высоту (рис 38), и голова другой, 22 см в высоту. Это статуэтки грубой работы ещё времён романизации Галлии, которые дают нам возможность составить хоть отчасти представление об этих «simulacra», как их называет Лукан.

Рис. 40. Гейдельберг, Германия. Голова из песчаника с типичными признаками кельтскою искусства

Несколько экземпляров кельтских скульптур обнаружено в прирейнских областях и в Вюртемберге. Они опять–таки по преимуществу менгирообразные, столбовидные. Очень древние черты носит обелиск из Пфальцфельда в гунсрюкской области (рис. 39). Со всех четырёх сторон он украшен рельефами, которые ещё напоминают ранний стиль кельтского искусства; голову венчают «рыбьи пузыри», а рельефно исполненные S–образные узоры или соединены друг с другом или составляют мотив лиры. Этот пирамидальный столб из песчаника, 148 см в высоту, возможно первоначально заканчивался человеческой головой и может относиться к IV или III веку. Подобные древние черты несёт и обломок головы из Гейдельберга, сделанной из песчаника, 36 см в ширину (рис. 40), которая явно является частью крупного объекта. К латенскому периоду следует отнести и каменную фигуру из Гольцгерлингена в Вюртемберге, ранее считавшуюся славянской или средневековой (рис. 41). Её голова первоначально была двуликой (рис. 22) — мотив, с которым мы уже познакомились на юге Франции. Наконец, в этой связи необходимо упомянуть о четырёхгранном столбе из песчаника (сохранившаяся высота более 120 см, рис. 42), который был найден в 1864 г. в окрестностях Вальденбуха между городами Тюбинген и Штуттгарт; верхняя часть его не сохранилась. Орнамент в виде завитков и украшения пояса говорят о связи с латенской средой, хотя общий вид не слишком выразителен.