Чтение онлайн

Карта 2. Североальпийская культурная провинция полей погребальных урн

В отличие от микенян хетты сжигали тела своих умерших царей, как это известно из письменных источников, а недавно на территории их древней столицы археологи открыли кладбище, содержащее остатки трупосожжений. Таким образом, можно предположить, что территории Юго-Восточной Европы до Малых Карпат находились в сфере распространения анатолийской культуры во 2-м тысячелетии до н. э., а возможно, и с более ранних времен.

Смутные времена. В эпоху расцвета Микен европейская торговля была ориентирована главным образом на этот рынок, что принесло ощутимые результаты в освоении новых декоративных стилей и приемов производства. Закат микенской цивилизации и распад хеттской империи, начавшийся в XIII веке до н. э., пошатнули основы международного порядка и хозяйственного уклада. Свидетельства тому – участившиеся разбойные набеги в прибрежных районах Восточного Средиземноморья – хорошо известны истории. Предположение о том, что грабежами промышляли обитатели Центральной Европы, малоубедительно – в соседях у средиземноморцев было множество варварских племен, которые занимали более выгодные позиции для нападения, – однако отголоски событий в этом регионе были, по всей видимости, весьма ощутимы на Среднем Дунае. Суматоха на Средиземноморье могла заставить многих земледельцев бросить свои дома и переселиться в верховья Дуная. Это всего лишь один из множества аспектов, связанных с вопросом распространения полей погребальных урн на территории Европы. Причина их появления в Северной Италии и еще более отдаленных землях на севере Карпат, в Восточной Германии и Польше требует подробного рассказа о других популяционных группах и культурах, что выходит за рамки обсуждаемой темы.

Возвращаясь к вопросу об исторических условиях, при которых культура полей погребальных урн укоренилась в Верхнедунайском регионе, нужно упомянуть три факта, имеющие первостепенное значение. Во-первых, новый керамический стиль был знаком жителям по крайней мере нескольких среднедунайских деревень – выполненные в этом стиле предметы находят в курганах и на кладбищах, содержащих остатки трупосожжений и относящихся ко временам, непосредственно предшествовавшим исходу жителей из этих мест. Существуют также доказательства того, что они владели ремесленным искусством, приемами обработки земли и погребальным ритуалом более высокого уровня, характерного для носителей культуры полей погребальных урн. Во-вторых, венгерские бронзовых дел мастера в техническом отношении долгое время значительно превосходили своих западных современников. Этот факт в некотором смысле объясняет использование носителями культуры полей погребальных урн металлических орудий новых типов, в частности бронзового колюще-рубящего меча, и появление у них навыков ковки листового металла. В-третьих, бурное развитие горняцкого дела в Восточных Альпах, где добывали медь, может быть связано с временным истощением или недоступностью трансильванских и словацких ресурсов, вопреки предположению о том, что интерес микенян к этим источникам руды был весьма пристальным незадолго до начала упадка их цивилизации. Можно сделать вывод, что феномен верхнедунайской культуры полей погребальных урн тесно связан с исторической ситуацией в бассейне Среднего Дуная, однако возможность внешнего влияния со стороны обитателей дальних земель, прежде всего степных, совпадающего по временным рамкам с событиями, о которых речь шла выше, нельзя полностью игнорировать.

Модель хозяйственного уклада, поселений, материальной культуры и отчасти погребального ритуала, существовавшая в североальпийской провинции полей погребальных урн, была воспринята, с некоторыми изменениями, историческими кельтами.

Всадники и вожди. В предыдущих параграфах с позиций археологии были рассмотрены этапы существования доисторического населения Средней Европы, начиная с его появления на этих землях и заканчивая периодом укрепления позиций, которое произошло примерно к началу X века до н. э. Судя по содержимому могил, социальное неравенство в среде носителей культуры полей погребальных урн было не слишком велико, хотя в некоторых захоронениях, кроме сосудов с прахом, обнаружены мечи и посуда, что указывает на их принадлежность вождям или старейшинам свободных родов, к которым в маленьких деревенских общинах могли относиться с особым уважением. О том, что в те времена хоть и редко, но появлялись вожди более высокого ранга, свидетельствуют такие погребения, как могильник в окрестностях Милавеца в Богемии: прах умершего помещен в бронзовый сосуд, водруженный на колеса, рядом лежат бронзовый меч и другие предметы. В Харт-ан-дер-Альце (Бавария) открыто захоронение, содержащее остатки трупосожжения, искусно выкованный меч, три бронзовых и несколько глиняных сосудов тонкой работы, предназначенных, видимо, для потустороннего пира, и, что представляет наибольший интерес, оплавившиеся в огне остатки бронзовых деталей для четырехколесной повозки. Это первое прямое доказательство того, что носители культуры полей погребальных урн использовали повозки в хозяйстве и погребальных ритуалах.

Вопрос о власти вождей чрезвычайно важен, поскольку большинство сохранившихся материальных свидетельств, касающихся североальпийской культурной провинции, имеют отношение скорее к правящим слоям, нежели к рядовым земледельцам. При ответе на него необходимо учитывать множество факторов.

В период господства земледельческих общин на территории Европы время от времени давали о себе знать древние воинственные племена скотоводов, и весьма вероятно, что на всем протяжении экспансии культурной провинции полей погребальных урн смешение и взаимопроникновение культур не прекращалось. Кроме того, некоторые факты указывают на восточное влияние. В VIII веке до н. э., то есть в последнюю фазу позднего бронзового века, на территории от современной Венгрии до южных окраин североальпийской провинции появляются бронзовые удила и бронзовые детали сбруи, очень близкие по типу к найденным археологами в понтийских степях Прикавказья и даже в Иране (рис. 5). Вопрос о том, когда и где эта конская упряжь появилась впервые и кто ее использовал, достаточно сложен. По всей видимости, к этому имеют отношение степные всадники-коневоды, но их численность была не слишком велика, значение с точки зрения лингвистики ничтожно, а вклад в историю позднего бронзового века ограничился совершенствованием военного дела и коневодства. Возможно, это были отслужившие свое наемники из войск Ассирии и Урарту. Не найдено ни одного пышного захоронения, содержащего их останки, нет никаких указаний на то, что в обрядах предания земле они использовали погребальные повозки.

Следующими в хронологической цепочке стоят погребения знатных воинов, сильно повлиявших на формирование кельтского народа. В таких захоронениях находят водруженные на повозки останки, заключенные, как правило, в деревянные могильные камеры под курганными насыпями, иногда вместо повозок попадаются их разрозненные детали. Рядом с покойником его современники обычно клали железный меч и копье, глиняную утварь в большом количестве, разрубленные туши свиньи и быка. Помимо деталей повозки, некоторые захоронения содержат деревянный хомут для парной упряжки и бронзовые удила – для двух упряжных и одной верховой лошади.

Люди, похороненные в этих могилах, стояли у истоков развития хозяйственного уклада железного века в Средней Европе, а их материальную культуру принято именовать гальштатской – по названию местечка в Австрии, где были обнаружены первые относящиеся к этой культуре предметы (фото 14, 15). И что особенно важно, эти могилы родовой знати, так называемые «княжеские» погребения, древнейшие из которых найдены в Богемии, Верхней Австрии и Баварии, положили начало длинной череде пышных захоронений, содержащих трупоположения и ритуальные повозки и служащих основным источником сведений о кельтских вождях и культуре в период от Геродота до – на территории Британии – Цезаря.

Рис. 5. Реконструкция конской уздечки восточного типа, созданная из бронзовых деталей, найденных в Миндельхейме, Бавария (ранняя гальштатская культура)

Рис. 6. Бронзовый трензель с защечными пластинами.

Тальмёсинг, Бавария. Ширина 14 см

Что же представляли собой вожди гальштатского железного века? Они использовали конскую упряжь – усовершенствованные модели восточных образцов, более разнообразные по форме (рис. 6). Ближайшие прототипы железных мечей или их бронзовых копий (фото 7) исходят из Верхней Адриатики, в частности их делали на территории современной Боснии. Деревянные могильные камеры под курганными насыпями (фото 10, 11) указывают также на восточный источник, из которого черпали и скифы, либо на влияние культуры этрусков, чей помпезный погребальный ритуал с использованием повозок в те времена достиг расцвета. Ритуальное значение повозок – настоящих или их уменьшенных копий, – разумеется, было известно в Баварии и Богемии и за несколько веков до этого. Поскольку в ранней гальштатской культуре элементы культуры полей погребальных урн преобладают, а в последующие фазы развития их значение в определенной степени сохраняется, можно предположить, что вожди, похороненные в первых могилах, содержащих погребальные повозки и железные мечи, были местными жителями либо ассимилировавшимися потомками смешанных браков. Их присутствие в североальпийской зоне обусловило более интенсивный процесс культурных заимствований у обитателей Адриатики, а прежде чем политический центр начал смещаться к западу, стала развиваться торговля жителей долины Роны с греческой Массалией и через центральноальпийские перевалы были проложены пути для торговли с этрусками.

Захоронения, содержащие погребальные повозки, представляют собой лишь самую примечательную из множества разнообразных форм погребений раннегальштатского периода, но изучение территории их распространения, начиная с этого периода и заканчивая латенскими временами, позволяют сделать вывод, что они принадлежали одному конкретному племени или одной «княжеской» фамилии. Ранние погребения этого типа находятся в Богемии, Баварии и Верхней Австрии, а большая часть тех, что относятся к VI веку до н. э., – в Вюртемберге, Швейцарии, на Верхнем Рейне, и отдельные могилы – в Бургундии (карта 3). В начале V века до н. э. налаживается напрямую торговля с этрусками, и место погребальных повозок занимают двухколесные колесницы – они обнаружены в захоронениях на Среднем Рейне, в Кобленце и на Мозеле. Вскоре важным центром такого погребального ритуала становится Шампань (фото 21, 22), а в III веке до н. э. нескольких воинов хоронят в соответствии с этой традицией и на территории Британии. Создается впечатление, что на протяжении двух веков по не вполне понятным причинам некое воинственное сообщество, обладавшее определенным могуществом, передвигалось в границах североальпийской культурной провинции.

Карта 3. Основные места локализации могил, содержащих погребальные повозки

Эти люди не покидали окончательно свои старые земли, но центр их власти и благосостояния постепенно смещался к западу. Стоит упомянуть о том, что только в период поздней гальштатской культуры в погребениях вождей начинают появляться золотые украшения (фото 12, 13), – и это тоже должно быть связано с установлением прямых контактов с этрусками, поскольку именно их мастерам принадлежат другие металлические предметы, также найденные в этих могилах и в тех, что относятся к латенской культуре V века до н. э. В этой точке истории археологические данные наконец-то совпадают с письменными свидетельствами – ранними упоминаниями античных авторов о кельтах. Однако прежде, чем шагнуть дальше, необходимо вернуться к VII веку до н. э. для того, чтобы более полно и верно истолковать археологические и филологические данные.

Кельты как нация в VI веке до н. э. Ареал распространения кельтских названий на территории современных Испании и Португалии достаточно широк и в общих чертах совпадает с картой полей погребальных урн, путь создателей которых можно ретроспективно проследить через Южную Францию и долину Роны до юго-западных пределов североальпийской культурной провинции полей погребальных урн. Их экспансия, начавшаяся в период и в условиях позднего бронзового века, едва успела достичь Каталонии, как мигрантов захлестнула волна очередного влияния – гальштатской культуры, зародившейся на их прародине, – принесшая с собой новые приемы обработки металлов и новый художественный стиль. Каталонские поля погребальных урн появились, по всей вероятности, не раньше начала VII века до н. э., но, вне зависимости от реальной даты их основания, это единственное удовлетворительное объяснение распространению кельтских названий на Иберийском полуострове. Создатели полей погребальных урн со временем рассеялись к югу и к западу от Каталонии, а чуть позже другие носители той же культуры пришли на Иберийский полуостров от западных подножий Пиренеев и осели вдоль Атлантического побережья. Ко II веку до н. э., когда весь регион был поглощен Римской империей, они все еще сохраняли самобытность и не были ассимилированы коренным населением этих земель. Таким образом, рассказ Геродота о кельтах, живших в окрестностях Пирены и неподалеку от Геракловых столбов, получил археологическое и филологическое обоснование.