Чтение онлайн

Лорн задохнулся от гордости. Его работу признала та, что создала Эскалибур! Да, на новый меч пойдет металл, плавленый по её указке. Но работа будет его. Потом Лорн кое-что вспомнил. Стало грустно — от предложенной чести следовало отказаться.

— У меня нет закладки на пятьдесят лет, — признался он, — мне и самому пятидесяти ещё нет. И — я ещё пожить хочу. А такой меч нужно закалить в крови мастера. Почти во всей.

— Сколько нужно крови?

— Литры четыре. Но обычно выпускают больше. Выживают, создав последний шедевр, немногие.

Сидха задумалась. Ненадолго.

— Я выкуплю у одного из старых мастеров пятидесятилетнее железо. Потом мы переплавим его в тигле с хрупкой сталью второй или третьей плавки. Получится хорошая сталь. А кровь… Одну литру дам я. Вторую — ты.

— Третью — я, — вступила ученица, тенью следовавшая за сидхой, и досель не встревавшая в разговоры, — кровь лучшей ведьмы — или уже не ведьмы… Но всё равно ведь подойдёт?

— А четвёртую я, — сказала с лестницы аннонская пророчица, завёрнутая в простынь на голое тело, и чихнула, — моя тоже подойдёт. Ведь я — это ты. И если надо — бери всю. А для чего тебе кровь?

— А почему ты ходишь тут неодетой? Ты это я или кто? Изволь соответствовать!

— Так я и хочу… Но вся моя одежда куда-то пропала, а твои сёстры только хихикают. Они тоже не богини, а только сидхи?

Неметона закрыла лицо руками. Не помогло — смех прорвался наружу, сотряс и опрокинул — хорошо, вовремя табурет нащупала, на него и плюхнулась.

— Пошли, горе луковое, подберу тебе что-нибудь из своего. То, что было на тебе вчера, это уже не одежда, а лохмотья.

— Спасибо… Луковое — это потому что я камбрийка, ясно. А почему горе?

— Это потому, что я с тобой наплачусь… И луковое — потому же.

— Мне очень жаль, если так. Но пока-то ты смеёшься?

— Угу. Тогда будешь просто Луковка. Пойдёт?

— Луковка? Нионин? Это мужское имя, надо чуть поменять… Я укорочу. Нион. Нион Вахан! Это у меня прозвище такое. Пусть меня так и зовут теперь.

Маленькая, значит луковка. Или незрелая.

— А волосы мне тоже нужно отрезать, как ты?

— Совсем не обязательно… Слушай, Луковка, ты вышивать умеешь?

— Да.

— Тогда, как мы тебя нарядим, помоги мне — собери в комнату всё, что для этого нужно…

Снова возня. Докучливая с пророчицей. Радостная с Володенькой. После обеда — на репу уже смотреть не хотелось — Клирик решил сдержать данное себе на холме обещание. Сел-таки вышивать. Украшать парадную форму перед парадом.

Что оказалось довольно несложно. Вычертить прямые линии углем — границы фигуры и места, куда будет входить игла, чтобы зацепить нить на основу. Всё остальное с сидховским зрением и мелкой моторикой труда не составило. Поначалу шло медленно. Потом — всё скорее и скорее. Работать было легко и весело, и малыш, кажется, стал кричать пореже. А к вечеру дело было сделано.

Пелерина обзавелась рисунком. Даже двумя одинаковыми — на обеих полах. Простенькими, без изысков. По сути, это была работа вышивального робота с элементарной программой. Но Клирик остался доволен.

А вечером, на семейных посиделках — маленький тоже участвовал, и даже немного посерьёзнел, когда глава семейства начал отчитывать дочерей — выяснилось — в ученицы к сидхе сёстры не рвутся. Ну, Тулле незачем. А остальные…

— Сестрой быть уютнее, — высказалась Эйлет, — как маленького от титьки отнимешь, перебирайся снова ко мне. Одной скучно.

— Я в своём деле хороша, — сообщила Гвен, — и оно мне нравится. Другим я заниматься не хочу. Ни войной, ни землёй, ни зельями вонючими. Моё место — хорошая кухня с десятком поваров. На твоем месте, пап, я бы женихов мне поискала в заезжих домах — Гвинеда, да Поуиса, да Гвента. Вот бы мне и вышло счастье.

— Я маленькая. Мне рано учиться, — заявила Сиан, — я играть хочу.

И только Эйра чётко спросила:

— Когда начнём?

— Сегодня же. Переселяйся к Анне. И отучайся слушать отца.

— Что? — у Дэффида брови встали домиком, кулак приготовился по столу грохнуть.

— А то. Вассал моего вассала не мой вассал. Она теперь моя ученица, на три года. И я ей, как и Анне, отец, мать — прости, Глэдис, — и всё остальное начальство! И она мне не старшая сестра, а ученица! Ну или забирай дочь обратно…

— Что скажешь, Эйра? — поинтересовалась Глэдис, — Пока не поздно…

— Я, в отличие от сестричек, ХОЧУ быть ведьмой, — объявила Эйра, — и замуж за принца хочу, и на колеснице ездить с такущим копьём, и зелья варить — да-да, Гвен, вонючие-превонючие. Но на арфе мне играть будет можно?

— Можно, — отрезал Клирик, — Если хочешь, так и уговоримся — каждый день по часу. Кроме походов. Кстати о походах — завтра со мной и Анной на колеснице поедешь. Будем блюсти римский обычай.

— Какой?

— Ну, мы будем торжествовать, а ты нам гадости говорить. Чтобы, перепыжившись, не лопнули от гонора…

С первым заданием новая ученица сидхи справилась отлично. Не спасли ни радостные клики горожан, ни звон церковного колокола — по русским понятиям, тусклый и безыскусный. А языкастое чудовище пришлось сразу, перед королём, народом и иноземными послами провозгласить своей новой ученицей.

Войско распустили, и на глаза немедленно явился Тристан. Разобиженный.

— А я тебе не ученик? В поход не взяла, на колеснице не прокатила. Норманны вчера на порог не пустили…

— Эйра меня обзывать должна была, дразнилки рассказывать на ухо. Сам пойми — девчоничья работёнка. А ещё приходи на ипподром. Там я тебя из баллисты стрелять научу.

Это сразу перевесило обиду. Тристан засиял.

— И ещё. По закону — ты леди Немайн пока не ученик. А потому на официальных делах пока её сопровождать не можешь. Уговаривай родителей, — прибавила Анна.

— А я думал, ты за шлем обиделась. Лорн, он по своему всё сделал, я иначе говорил.

— Так получилось даже лучше… Мастер есть мастер. Кстати, а почему Дэффид послал за шлемом тебя, а не одну из моих сестричек? И не Кейра?

— Это потому, Учитель, что послал меня за шлемом вовсе не Дэффид. А сам король!

Вот, значит, как. Интересно. Значит, Гулидиену, и правда, очень нужен был этот парад, и эта пыль в глаза. Шлем отдавать обратно не хотелось. А принять чужое оружие… Впрочем, король всё ещё должен десять золотых за найм рабочих. Теперь будет должен семь.