Чтение онлайн

Немайн не удержала воздух внутри, громко выдохнула. Звук оборвал танец пальцев, они сомкнулись. Узкое лицо развернулось к посетительнице. Висок блеснул тонкими нитями седины в тёмно-коричневой, как иная нефть, шевелюре.

— Слава Эру Элуватару, — спокойно сообщил тот, — Чем скромный замдекана может служить дивной?

Немайн дёрнула ухом.

— Может, я лучше в "чайковку" попробую...

— Там, в Москве, снобы, там не поймут! Кстати, почему у тебя Нарья, это же игрушка Гэндальфа?

— Какая Нарья?

— А кольцо...

Немайн скосила глаза. На пальце переливался имперский рубин. Воск, закрывавший его, куда-то пропал. Объясняться не хотелось.

— А дивиргенция?

— Что?

— Вы ж, наверняка, и системку уравнений в частных производных в уме решить можете? А то и спектральным анализом балуетесь! И что вы делаете здесь?

Замдекана посмотерел на Немайн иначе. Совсем. Словно вот забежала мышка, покрутилась — и превратилась в человека.

— А вы? — спросил он, склонив голову набок, отчего стал немного похож на старшего из друидов, — А вот вы — считаете дивиргенции в уме?

— Не считаю. Кратный интеграл мой предел. Ну, может, ещё типовое уравнение матфизики с несложными граничными условиями. Инженеру хватает, знаете ли.

— Специальность? — резко спросил замдекана.

— Гидротехнические сооружения и порты.

— А... Рад знакомству. Будет третий нормальный человек на факультете, — уши и кольцо замдекана уже не замечал, — На подготовительное?

— Да. А кто второй?

— Увидишь, он в комиссии. Кстати, тебе почти коллега — конструктор с "Рубина", здесь совмещает. Ты порты строишь, он — то, что в них заходит. Вот. Бери анкету, заполняй. Сколько стоит у нас второе высшее, в курсе?

— Да.

Анкета Немайн порадовала — поскольку представляла собой лист электронной бумаги. Пусть и похуже той, которой привык баловаться Клирик в концерне — ту можно было гнуть и мять, как душе угодно, а эту только сворачивать в трубочку, но всё-таки не средневековье!

Устроилась в уголке, вытащила из футляра, в который сворачивался лист, стило, и принялась заполнять. Заодно — дивилась, насколько же история — в том числе и техническая — повторяется. Были же некогда свитки — и вот, появились снова. Ещё несколько лет назад были господствующей технологией... Но хватило их ненадолго. Скоро уйдут — как только новые модели догонят по цене.

Стилус бодро бегал по строчкам. Документы пришлось разложить и в них подглыдывать, причём некоторые вещи оказались для Немайн небольшим шоком. Например паспорт. Она ожидала российский, но вместо него обнаружилась книжечка с воспетым ещё Маяковским "двуспальным британским лёвою". Да, всё верно. Имя: Немайн Неметона Кэдманс. Гордых клановых приставок англичане валлийцам не сохранили... Дата выдачи паспорта — полгода назад, в Кармартене.

Мягко прошуршала дверь.

— Валюша, хорошо, что ты пришла. Посиди пока тут, прими документы...

— А у вас что, опять идея?

— Именно.

Замдекана убежал.

Вошедшая с первого взгляда не понравилась Немайн — совершенно взаимно. Было в ней нечто нарочитое, которое часто воспитывается в мелких служащих, решивших — сдуру или по веской причине, неважно, что карьера закончилась, не начавшись. И которых слегка распустило начальство. То ли выражение лица, то ли осанка — то ли тон и выбор слов в двух фразах — а историю болезни можно заполнять.

В бульоне офиса эта болезнь не так опасна для окружающих — и то зависит, от того, на какой должности обретается больной. Если он получит хоть какую работу с людьми — пиши пропало, и работа не пойдёт, и люди нервы истреплют. Но вот в учебном заведении... Там, где будут люди, у которых всё впереди — и над которыми мелкое чудовище получит свою маленькую власть. Та, у кого не жизнь не получилось, над теми, у кого получиться может.

Самое обидное, что в такое крысообразное нормальный человек превращается подчас очень быстро — месяцев за шесть, а то и меньше. Лечение припоминалось одно — направить на производство, да там, точно по определению Ильфа и Петрова, "загнать в бутылку". Если болезнь удавалось прихватить достаточно рано — и следа не оставалось. Или оставалось — в виде склонности изредка болезненно цапнуть словом. Немного виновато и почти по-дружески. Но эта девушка, похоже, болела несколько лет — да и случай её относился не к техническим наукам, там было проще. А тут...

Неважно, насколько хорош голос у девочки — она не нашла себе работы. И осталась при кафедре. Бумажки перекладывать. При этом, наверняка, ещё и приняли кого-то с курса в магистратуру... И этот кто-то работал рядом, на такой же должностишке — но имел перспективу. А потом ушёл — то ли на сцену, то ли в преподавание. А она осталась. Без перспективы.

Когда ученик превосходит учителя — у того есть утешение. А когда выпускники год за годом обходят вот такую бедолагу — а она к ним руку не приложила, наоборот, гадила? Как могла — по мелочи, по крайней мере — обычно. Вот тут и уходят остатки совести, и начинается партизанщина. Когда ни одна возможность сделать подлость не упускается. Это по отношению к средним студентам. Хвостистам такое существо иногда даже сочувствует — но если возможность хороша, бьёт всё равно. Лучшим же гадит самозабвенно...

Немайн попыталась представить пути исцеления. А ведь индустриальный метод, наверное, сработает... В оперу не возьмут — загнать в рок-группу, да погонять с туром по Сибири. Чтоб пусть второй голос, третий — но пела. Впрочем, может не помочь. Далеко зашло. Если вот сейчас эта дурёха дуется на непонятную ушастую гостью уже за то, что нужно будет принимать документы — вероятно, неизлечима. И ведь снаружи — почти человек...

Немайн вернулась к анкете. Дата рождения — 22 марта, год неизвестен. В паспорте так и написано. А в анкете графа — возраст. И что писать? Честно — четыре недели без малого? Не поймут. Тоже честно — несколько тысяч лет? Неточно, и эффект такой же. Взять возраст Клирика? Уже натяжка... Врать не хотелось. Немайн начала покусывать стилус. Точно, как отец Адриан. Заразилась...

— Не грызите, не ваш.

Немайн подняла голову. Как её назвал замдекана? Валюша. Плохо назвал, Валюша это мягкое и объёмистое, а тут ёжик в джинсах. Причём концлагерный ёжик. Припомнилось обронённое как-то знакомым биологом понятие — "ёже-час". В этом, оказывается, измеряли количество энцефалитных клещей в лесу. Сколько их за час на ёжика осыплется...

— Не буду.

— А поздно. Уже испортила. И заразила.

Скорее заразилась, раз тут такие змеи...

— Выпишите счёт, оплачу. И, кстати — на сколько лет я выгляжу, не подскажете?

— Думаешь, уши прицепила, и вечная эльфийка? Судя по глупости, ты и школу не закончила...

— Я что, прозрачная?

Этого было довольно. Немайн припомнила — Клирик закончил в семнадцать — и то, потому что пошёл туда на год раньше остальных детей.

— Не закончила, значит, — пробормотала под нос Немайн, и вписала в графу "Возраст" число 17.

Место рождения: Ирландия, Мунстер. Немайн фыркнула. Похоже, у неё паспорт сиды. А впрочем, кто ещё может светить на фотографии такими ушками? Тут в паспорте буковки вдруг пересобачились, запись "год неизвестен" исчезла, вместо неё чётко обозначилось: 2020. Оставалось пожать плечами и продолжать.