Чтение онлайн

Только в реальности это никогда не происходило. Он считал, что нет смысла выставлять закрытый гроб в зале для прощания. Все, кто хотел проводить Ирину в последний путь приехали на кладбище. А теперь они находились здесь – друзья детства и коллеги. Всего человек двадцать. Точь-в-точь как на кладбище. В той же ещё зимней одежде с замершими снежинками на плечах. Будто кто-то вынул кадр из его памяти. Кто-то с нездоровым воображением и способностью менять реальность.

Зачем он здесь?

Родные Ирины оставили этот мир ещё до начала их непростых отношений. Он их знал только по фотографиям. Сейчас они тоже были здесь. Словно сошедшие в реальность с поблёкших фотоснимков. В тех же позах и с теми же выражениями на лицах. Нет, не лицах, а застывших восковых масках. Взгляд стеклянных глаз устремлён на невидимый объектив фотокамеры. То есть на гроб с изувеченным телом.

А с телом ли?

И тут посреди застывшей тишины прозвучал резкий скрежет. Точно кошка скребла пол острыми когтями. Или…чьи-то ногти царапали гладкую деревянную поверхность.

Он в ужасе посмотрел на гроб и инстинктивно шагнул назад. Доноситься звук мог только изнутри гроба.

Никто кроме него, казалось, не замечал противного звука. Незрячие глаза манекенов продолжали смотреть в пустоту. Смотреть прямо на гроб. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего. Они хотели, чтобы он открыл крышку и выпустил запертое там существо. Каким-то образом, он понимал их желание. Он хотел закричать, однако крик, не родившись, затих в пересохшем горле. Холод сковал внутренности. При дыхании из открытого рта вырывались клубочки пара. Тяжёлая поступь смерти отдавалась в висках острой болью.

Он сделал шаг вперёд против своей воли. И ещё один. И ещё. Так двигают подвешенную на верёвочки марионетку. Собственное тело не подчинялось ему. Теперь он мог дотянуться до края гроба рукой. Скрежет изнутри доносился всё отчётливее и не сулил ничего хорошего. Запах смерти ни с чем нельзя было перепутать.

Неведомый доселе панический ужас охватил его. Округлившимися глазами он наблюдал со стороны, как правая рука тянется к передней части откидной крышки, чтобы схватиться за позолоченную ручку. Скрежет тем временем перешёл в яростный стук. От сильных ударов гроб содрогался. Дрожащая ладонь, наконец, сомкнулась на металлической ручке и рванула крышку в сторону.

Кто-то упорно барабанил во входную дверь.

Андрей сел на кровати. Несмотря на жару, его знобило. Лоб покрылся холодной испариной. Он сидел и ждал, пока сердце перестанет так учащённо биться. Воспоминания о кошмаре стремительно таяли в воспалённом мозгу.

Это был только сон.

Он откинулся на спину. По телу расплывалось блаженное облегчение. Очень реальный сон, надо сказать. Куда страшнее, чем в кино. Кошмары ни разу не посещали его после смерти жены. Он много читал о посттравматическом синдроме и подумал, что сон был вызван сменой обстановки. Весьма интересное наблюдение для писателя.

Стук в дверь не прекращался. Он наспех пригладил растрёпанные волосы и неровной походкой поплёлся к выходу.

На пороге стоял Фёдор. Увидев заспанное лицо гостя, он смутился.

– Ох, простите, что разбудил.

Андрей посмотрел на часы. 16.47 по местному времени. Он проспал восемь часов. Пустой желудок предательски заурчал.

– Всё в порядке, – сказал он. – Зайдёте?

– Хотел показать вам, как пользоваться дымоходом, если вдруг захотите разжечь камин. Ночи здесь бывают прохладными. А дом, как вы заметили, без центрального отопления.

– Проходите. Я только схожу в туалет.

Старик улыбнулся и переступил через порог. Объяснения заняли пару минут: спичка, дрова, дымоход, задвижка. Поленница находилась за домом охранника. Ключ висел там же на двери. Подробности изложены в гостевой книге.

Надо бы всё-таки её прочитать, подумал Андрей, провожая старика.

– Ежели чего, заходите в гости, – произнёс Фёдор, бодро спускаясь по лестнице. Андрей решил, что старику одиноко. С берега до него доносился раскатистый шум волн. Интересно, есть ли у него дети. Впрочем, это не его дело.

– Спасибо. У вас есть книги? – он захватил с собой всего две и собирался одолеть их за неделю. Он был старомоден. Его привычки формировались в страшные для страны девяностые годы двадцатого века, когда планшетов или ридеров не было и в помине. Он пробовал читать с экрана и быстро понял, что из этой затеи ничего не получится. Каждый текст обладает своей сущностью. Проявляется она только посредством переноса текста в милый сердцу формат напечатанной книги. Предпочитать электронные читалки классическим книгам, всё равно, что выбрать надувную куклу вместо настоящей женщины. Шелест страниц и типографские чернила всегда будут для него на первом месте.

– Книги? – переспросил старик, оборачиваясь. – Найдутся.

– Тогда я зайду на днях. Одолжу несколько, если вы не возражаете.

– Буду рад. Угощу вас липовым чаем.

– Последний раз я пил липовый чай лет в двенадцать, – признался Андрей. – Тогда до встречи.

После ухода старика он забрался в душевую кабину и долго стоял под струёй прохладной воды, смывая с себя остатки сна. Потом также долго стоял перед холодильником, соображая, что приготовить на обед, пока не остановился на спагетти со свежими томатами и тёртым сыром.

Пока в кастрюле закипала вода, он вытащил на веранду найденный в чулане садовый столик. Обед на свежем воздухе доставил ему одно удовольствие. Морской воздух благотворно влиял на аппетит. Он съел две порции спагетти и осушил бутылку лимонада. Кровь прилила к набитому желудку, и он понял, что в ближайшие часы не сможет сосредоточиться на рукописи. Поэтому надел плавки и отправился плавать.

В тот же день ровно в шесть тридцать после полудня на площади перед кемпингом появился кремовый фургон на базе Volkswagen Transporter с зелёной полосой на борту. Машина инкассации затормозила перед чёрным входом в отделение банка. Спустя минуту передняя пассажирская дверь распахнулась, и из автомобиля выскочил молодой инкассатор-сборщик. Он бегло оглядел периметр, задерживая взгляды на прохожих, как бы оценивая, представляют ли они опасность. Правая рука лежала на кобуре, из которой торчала рукоять пистолета. Левой он несколько раз постучал в дверь. Только когда она открылась, из автомобиля резво выскочил второй инкассатор с мешками для денег. Полными мешками. Каждый день деньги собирали в одной или нескольких крупных коммерческих структурах и привозили в банк. Точную суму определить по внешнему виду мешков было невозможно.

– С виду бравые парни, – сказал Счастливчик.

– Торговец на рынке зарабатывает за неделю больше, чем они за месяц. Как думаешь, будут они рисковать своими жизнями или здоровьем ради чужих денег за такую зарплату?

– Вот и узнаем, – Счастливчик невесело хмыкнул.

– Время засёк? – нервно спросил Горбун. Он разглядывал бронеавтомобиль в бинокль. Бойницы в пулестойком стекле. Ничем не защищённые колёса с виду походили на обычные. Чем занимался водитель, он же старший инкассатор, из укрытия было не понять. Не приходилось сомневаться, что под рукой у него имеется тревожная кнопка и постоянная радиосвязь с центром инкассации.

– Да, – недовольно ответил Счастливчик.

– Приезжают всегда в одно и то же время, – задумчиво произнёс Горбун. Он думал.

Счастливчик облизнул палец и пролистал тетрадь.

– Понедельник – шесть двадцать семь. Вторник – шесть двадцать девять. Среда – шесть тридцать две. Четверг…ээ…Шесть тридцать. И сегодня, в пятницу – шесть тридцать.

– Через сколько выходили обратно?

– Сейчас. Вот…через тринадцать…восемь…десять…десять минут.

– В среднем через десять минут, – подвёл итог Горбун. Он пока не знал, имело ли это значение. Придётся попотеть с планом.