Чтение онлайн

Я не хочу жены другой,

Меня достойной нет Девицы;

Я в поисках объезжу свет,

Чтоб наконец напасть на след

Приснившейся царицы».

Наш рыцарь снова поскакал

По долам и по склонам скал,

И поздно, перед ночью,

Край фей, который он искал,

Среди глуши лесной предстал

Пред рыцарем воочью.

Он смотрит, отирая пот

И широко открывши рот, -

Места пустынны эти:

Как будто вымер весь народ,

Никто навстречу не идет,

Ни женщины, ни дети.

Но вот ужасный великан -

А был он Олифантом зван -

Вдруг выбежал навстречу,

Крича: «Ни с места, мальчуган,

Не то – свидетель Термаган – [123]

Коня я изувечу

Дубиной.

Средь арф и флейт царица фей

Живет в стране чудесной сей

Владычицей единой».

Ответил сэр Топас: «Постой,

Сразимся завтра мы с тобой,

Я за оружьем съезжу;

Ужо – могу поклясться я -

Вот этим острием копья

Попотчую невежу.

Я смело

Твой мерзкий проколю живот

И, только солнышко взойдет,

Дух вышибу из тела».

Тут рыцарь обратился вспять,

А великан в него метать

Стал из пращи каменья;

Но избежал их сэр Топас,

Его господь от смерти спас

За храбрость поведенья.

Внемлите повести моей, -

Она гораздо веселей,

Чем щекот соловьиный.

Я расскажу вам, как домой

Примчался рыцарь удалой

Чрез горы и долины.

Он челядь всю свою созвал

И песни петь ей приказал:

«В сражении кровавом

Иду иль победить, иль пасть;

Велит мне биться к даме страсть

С чудовищем трехглавым.

Покуда воинский убор

Я надеваю, разговор

Ведите меж собою

Про королей, про папский двор,

Про то, как у влюбленных взор

Туманится слезою».

Тут слуги, бывшие при нем,

Поставили бокал с вином

Пред юным господином.

Он выпил все одним глотком

И пряника вкусил потом,

Обсыпанного тмином.

На тело белое свое

Надев исподнее белье

Из ткани полотняной,

Сорочку он покрыл броней,

Чтоб сердце, идя в смертный бой,

Предохранить от раны.

Затем облек себя вокруг

Щитками лат – издельем рук

Искусного еврея,

Поверх всего надел камзол,

Который белизною цвел,

Как чистая лилея.

С кабаньей головою щит

Имел отменно грозный вид;

Над элем и над хлебом

Поклялся рыцарь, что убит

Им будет великан, – сулит

Пусть что угодно небо.

Огнем латунный шлем сверкал,

В кости слоновой меч лежал,

Сапог из мягкой кожи

На каждой был ноге надет,

Поводья испускали свет,

На лунный блеск похожий.

И кипарисовым копьем

С каленым тонким острием

Наш рыцарь красовался.

Конь вороной играл под ним,

Он был в пути неутомим,

Нигде не спотыкался.

Рассказу

Тут перерыв – конец главы.

Хотите дальше слушать вы?

Что ж, я продолжу сразу.

О рыцари и дамы, вас

Прошу не прерывать рассказ,

Который поведу я.

Пойдет в рассказе этом речь

Про радости любовных встреч,

Про схватку боевую.

Прославлены сэр Ипотис,

Ги, Плендамур, Либо, Бевис,

Все знают имя Горна.

Но сэр Топас затмил их всех:

Был им одержанный успех

Прекраснейшим бесспорно.

Сев на горячего коня,

Он, словно искра из огня,

Помчался к чаще бора.

Воткнуть успел он в шлем цветок,

Храни его господь и рок

От смерти и позора!

Был рыцарь странствующий он

И потому вкушал свой сон

Под боезым нарядом;

Подушкой шлем ему служил,

Конь от него не отходил

И пасся тут же рядом.

Лишь из ручьев он воду пил,

Как Парсиваль, который был

Так строен и наряден.

И вот внезапно…

«Клянусь крестом, довольно! Нету сил!
–

Трактирщик во весь голос возопил, -

От болтовни твоей завяли уши.

Глупей еще не слыхивал я чуши.

А люди те, должно быть, угорели,

Кому по вкусу эти доггерели» [124] .

"Не прерывал, однако, ты других, -

Я возразил, – а это стих как стих.

Претензий я твоих не понимаю

И лучшего стиха найти не чаю».

«Ну, если уж по правде говорить,

Так стих такой не стоит и бранить,

И нечего напрасно время тратить».

(Тут он ввернул еще проклятье кстати.)

«И прямо, сэр, в глаза я вам скажу,

Пока всем делом я руковожу,

Не дам задаром рифмами бренчать,

И коль рассказ взялись вы рассказать,

Так вот его и расскажите нам.

Вам слово, так и быть, вторично дам.

Пусть тот рассказ в стихах иль в прозе будет,

Но пусть он мысль и радость в сердце будит».

«Одну безделку в прозе я слыхал, [125]

И за нее я ваших жду похвал,

Иль вы и в самом деле очень строги.

Ее я слышал уж не раз от многих».

Когда, хоть и не без натуги, мне

О Мелибее и его жене