Чтение онлайн

Пока, и только пока, весь Петросовет был у него в друзьях и коллегах, но глупо думать, что это продлится и дальше. Неизбежно начнутся интриги, делёж благ и передел влияния. Будут выпячены низменные страсти и спрятаны свои скелеты в шкафах, а ему ещё придётся рыться по всем этим укромным местечкам. А кому это понравится?

Благо, сам Керенский принадлежал к партии эсеров, славящихся своей многочисленностью и боевой дружиной, пусть и с террористическим запашком. Однако имелись и другие лидеры, которые на всех парах съезжались со всей Европы в Российскую империю. Все они стремились ворваться в самую гущу борьбы за власть и за будущие преференции, а также искупаться в лучах славы революции.

Этим страдали все без исключения лидеры партий. Такие, как Чернов, Натансон, Мартов, Троцкий, Чхеидзе, Церетели, Родзянко, Пуришкевич и прочие, прочие, прочие. Отдельно от них стоял Ленин, но Алекс Керенский не думал пока о нём. Этого персонажа он знал ещё только по книгам и учебникам, да один раз сходил в мавзолей, посмотреть на его мумию. Сейчас ему ещё не было никакого резону первым знакомиться с Лениным.

Всё, что Алекс Керенский знал о своих революционных коллегах — это то, что в Россию из Канады уже плыл Троцкий с группой своих единомышленников, и Чернов — из Англии, с такой же, если не большей группой. А ещё поговаривали, что Германия дала своё разрешение на проезд через её территорию блиндированного вагона с очередной партией революционеров во главе с Лениным и его секретарем Зиновьевым.

Причём и Ленин, и Зиновьев ехали вместе с жёнами и любовницами. В итоге, собиралась полная колода карт, и каждая из них имела свой политический вес. Не всё в этих революционных раскладах было понятно и ясно. Только время могло показать, кто из них был тузом, а кто дутой шестёркой.

Сам же Алекс считал себя джокером и ни кем другим. Но, в тоже время, он понимал, что для правильной партии нужно было заставить всех революционеров играть именно в ту игру, в которую захочет играть он. В отличие от всех остальных лидеров, Керенский сейчас имел полный карт-бланш, предназначенный для борьбы за власть. Пусть все еще и путался в некоторых раскладах.

Министр юстиции Временного правительства сидел у себя в кабинете, когда в дверь постучался его секретарь Владимир Сомов и, получив разрешение, вошёл внутрь.

— Александр Фёдорович, пришёл посыльный и просит, чтобы вы поднялись к князю Львову. Он уже вас ждёт.

— Хорошо, сейчас подойду! — Алекс взглянул на большой календарь.

На нём крупными цифрами выделялось число — двадцать пятое марта по новому стилю (по-старому числилось двенадцатое). До приезда всей этой революционной кодлы оставалось от силы недели три, максимум полтора месяца. У него была фора по времени, пока новые лидеры не перехватят управление Петросоветом на себя. Надо было готовиться к горячей борьбе за власть, но не во Временном правительстве, где у него не было конкурентов, а в Петросовете. С князем Львовым, так же, как и с Чхеидзе, он пока не общался, а это уже давно следовало сделать.

Поднявшись из-за стола, Алекс вышел из кабинета и направился на третий этаж Мариинского дворца, где находился кабинет Председателя Временного правительства. В коридоре его встретил секретарь главы и препроводил до нужной двери.

Войдя в кабинет, Керенский, наконец, увидел князя Львова. Георгий Евгеньевич оказался уже пожилым мужчиной с короткими, зачёсанными назад русыми волосами. Его лицо обрамляла коротко стриженая борода и усы с явными следами проседи. Взгляд князя был строг, но в тоже время как-то беспомощен и излишне мягок.

Бог не дал князю детей, и все свои силы и сердце он направлял на работу в Земстве. В годы русско-японской войны организовывал с подчинёнными госпиталя, оказывал материальную помощь раненым русским солдатам, то же делал и в начале первой мировой войны.

— Я вас уже давно жду, Александр Фёдорович.

— Я пришел сразу, как только мне доложили о вашем приглашении, господин министр-председатель.

— Прекрасно. Присаживайтесь тогда к столу, любезный Александр Фёдорович.

Алекс прошёл к большому столу, стоящему углом к рабочему столу князя, и занял стул возле него. Дождавшись, когда Керенский усядется, князь Львов начал говорить.

— Александр Фёдорович, ко мне обратились с просьбой два наших товарища: министр финансов и министр торговли, небезызвестные вам Терещенко и Коновалов. Они просили меня подумать над тем, чтобы передать вам должность министра внутренних дел, сняв её груз с себя. Это их инициатива, или ваша просьба?

— Да, это моя просьба и, видимо их инициатива, — прямо ответил Алекс. Он ожидал этого вопроса и уже давно продумал будущий разговор, — Я просил Терещенко с Коноваловым, чтобы они предупредили вас о моих намерениях навести порядок в обоих министерствах. Они поддержали меня и согласились переговорить с вами об этом. Надеюсь, моё предложение не показалось вам слишком наглым. Мне бы очень хотелось, чтобы вы смогли обсудить со мной эту тему спокойно и взвешенно. Дело в том, что я хочу снять с ваших плеч тяжесть ответственности ещё и за министерство внутренних дел. Вы несёте на себе и так огромный груз принятия непростых решений за судьбу России, а я готов взять на себя это ведомство. Я чувствую в себе силы для подобной ответственности. Кроме того, министерство внутренних дел ждёт коренная перестройка и лучше, если это будет поручено мне, а не пущено на самотёк.

— Но зачем вам это надо? — Князь Львов весьма удивлённо смотрел на Керенского.

Алекс ждал этого вопроса и, с ходу включив всю экспрессию и харизму, произнёс:

— Зачем? Гм. Всё очень просто на самом деле, Георгий Евгеньевич. И юстиция, и милиция делают одно дело, но порознь. Мы должны навести порядок с помощью крепко сжатого кулака, а не бить растопыренной пятернёй. Не хлестать по щекам, как разгневанная барышня, а бить твёрдым кулаком закона прямо в лицо нашим врагам, кто бы это ни был. Вы и сами знаете, Георгий Евгеньевич, что сейчас творится на улицах. Там бардак, милиция не справляется, а люди боятся. Я и сам не ожидал, что всё придёт к этому. Старые полицейские силы разогнаны, а свежие и молодые неопытны и совсем не обучены.

— Это плата за свободу, Александр Фёдорович!

— Я понимаю. Свобода прежде всего! И мы выпустим всех из тюрем, как и обещали, но будем ловить каждого, кто попадётся на грабеже и насилии. Наши тюрьмы опустеют, однако, вскоре начнут снова заполняться теми, кто не осознал всю ответственность перед народом и свободой, которую ему подарила Февральская революция. Мы будем нещадно бороться с ними и преследовать согласно новым, свободным от самодержавного идиотизма законами. Надо привлечь старые кадры и заставить их работать на революцию, обучать молодых милиционеров и помогать им ловить преступников. Я готов, я смогу, я знаю, как этого достичь.

Алекс распалился и несколько раз пристукнул своим маленьким кулаком по столу.

«Фантомас разбушевался», — смеясь сам над собой, подумал он, поймав себя на действии, раньше ему не свойственном. Всегда и везде он старался руководствоваться разумом, а не эмоциями. Чувства — это лишнее на работе. Но сейчас это было необходимо, для вящей правдивости.

Всё это время, пока Александр в очередной раз двигал свою пылкую речь, князь Львов внимательно, не отрываясь, смотрел на него. Керенский замолчал, после чего возникла долгая непонятная пауза. Наконец, князь Львов тяжело вздохнул и сказал:

— Признаться, Александр Фёдорович, я сомневался в своём решении сложить с себя бремя министра внутренних дел. Но сейчас, увидев и услышав вас, убедился, что вы точно знаете, что надо делать, а значит, вам и карты в руки, я не против. Сегодня подготовят указ о снятии с меня полномочий министра МВД и передачи вам всей ответственности. Дерзайте, уважаемый Александр Фёдорович, я надеюсь на вас!

— Спасибо, Георгий Евгеньевич, я оправдаю ваше доверие.

— Я очень на это надеюсь, Александр Фёдорович. Мы все ждём законности и правопорядка, надеюсь, вам удастся его добиться. Прошу вас приступить к своим новым обязанностям, я отдам секретарю все необходимые распоряжения, — и он протянул Керенскому свою широкую и мягкую ладонь.