Чтение онлайн

– Ну, слава богу! Значит, все, что мне про вас рассказывали – правда. А значит, я действительно могу быть откровенной. Только вот ваша супруга.

– Она останется.

– Хорошо. Пусть, – кивнула гостья. Мы с женой опустились в кресла, стоящие напротив дивана. Ружье моя дражайшая половина положила себе на колени, предварительно запахнув полы домашнего халата и подвязавшись пояском.

Тут я сделаю небольшое отступление – моя супруга, помимо красоты и прочих женских достоинств, тоже обладает некоторыми способностями и иной раз, когда я захожу в тупик, что бывает не часто, но все же бывает, я иду за советом к ней. Да и удобно, когда есть человек, который с тобой на телепатической связи. И в нужную минуту оказывается рядом, оказывая помощь и поддержку.

– Все, что я тут вам рассказала – правда. Только с другого ракурса. Я и вправду Елена Ватаци. – Тут я не утерпел и скептически вздернул бровь. – Я – наследница отцовского миллиардного состояния. А та, другая – самозванка, занявшая мое место. И ребенок – мой. Вы же отличаете правду от лжи. Вот, смотрите – лгу я или нет?

Мы с супругой внимательно наблюдали за Еленой. А ведь и действительно – раньше мы видели женщину, которая называлась Еленой Ватаци и повода сомневаться, до сего момента, у меня, во всяком случае, не было. Я оценил поступившую новую информацию – хм, ребенок и вправду той Елены, которая сидит на моем диване. Ясно просматривается кровная связь.

– Хорошо, допустим, что про ребенка мы верим. – Я взглянул на жену – та подтверждающее кивнула. Ну а как ты докажешь, что Елена Ватаци – это ты, а не та, которую мы знаем уже почти год?

– Выслушайте меня! Умоляю! Никитка в опасности! Если еще он жив, конечно!

– Жив, – утвердительно кивнул я. Уж понять, жив человек или нет, я мог легко. А вот с местом положения – нет. С ребенком это всегда довольно затруднительно. Так как дети еще не умеют ориентироваться на местности. Они транслируют изображение лишь того помещения, где они находятся в данный момент. И понять, где это находится лишь по отрывочным видениям довольно сложно. А вообще, дети «фонят» настолько сильно, что охватывают довольно большую площадь, чем когда «фонят» взрослые. И это тоже затрудняет поиски.

Елена облегченно вздохнула. Но тут же с новой силой ощутила страх и отчаяние. Крупные слезы покатились из глаз. Она стерла их руками и завела рассказ.

– Все, что я рассказала про ЭКО – правда. Никитка родился рано утром. Красивый такой, упитанный, с рыженькими волосиками и небесно-голубыми глазами. Мне его сразу принесли на кормление. Помню, как я обнимала и целовала своего мальчика, пока он сосал грудь. Потом пришла нянька и забрала малыша. Как она сказала на осмотр, ну и чтобы я отдохнула.

Когда я проснулась, был уже поздний вечер. Сначала я даже обрадовалась, что удалось хорошо выспаться и отдохнуть. И что ребеночек крепко спит. Я встала, заглянула в люльку – но Никитки там не оказалось. Я вышла из палаты и отправилась на поиски медсестры. Но больничный коридор был пуст. Я прошла до самого конца, до закрашенного синей краской окна. Почувствовала, что сильно замерзла. Оказывается, я умудрилась выйти босиком и в одной ночной рубашке. Чуть не бегом вернулась в палату. И первое, что удивило меня – халат был не мой. И тапочки – тоже. А еще вместо ночнушки на мне была рванина, усыпанная больничными штампами. Я осмотрелась и поняла, что нахожусь не в отдельной послеродовой люксовой, а в маленькой больничной палате, выкрашенной, почти до потолка, синей краской. Единственная кровать была хорошая, но застелена бельем с такими же, как и на ночной рубашке, больничными штампами. Рядом стояла деревянная тумбочка, словно привет из далекого советского прошлого. В углу виднелась железная раковина для умывания, а за тряпичной ширмой обнаружился унитаз. Под высоким потолком тускло светилась лампочка.

Тут до меня дошло, что Никитки рядом нет. И уже давно. А ведь ребенка пора кормить. Грудь болезненно покалывала от прилива молока.

Сначала я впала в панику. Снова выскочила в коридор и как полоумная бегала туда-сюда с криками и рыданиями. Толкала все двери. Напрасно. Все было заперто. И никто не отзывался.

Я сильно устала и продрогла. Пришлось вернуться в палату. Там, чтобы хоть немного согреться – как-никак декабрь на дворе – я легла на кровать и завернулась в одеяло. Что было потом – плохо помню. Потому что пока я искала сына, простыла. Да еще грудь распухла и дико болела – ведь молоко пришло, а кормить некого. Поднялась температура. Меня так трясло, что казалось, упаду с кровати. Даже галлюцинации начались.

Вижу, как сквозь стену женщина в белой одежде ко мне заходит и у кровати останавливается. Она что-то вроде говорит – но я никак разобрать не могу. Потом оказалось, что и вправду кто-то приходил, ухаживал за мной. Я это поняла, когда очнулась – простыни были чистые, появилось второе одеяло, а на тумбочке стояла пластиковая миска с манной кашей.

Сколько прошло времени с момента родов, я тогда еще не знала. Думала – день или два. Ну, максимум – неделя. Временами мне казалось, что я схожу с ума, потому что не могу отличить сон от яви. Слышала то неразборчивое бормотание, то ужасающие крики, иногда кто-то с ужасным топотом пробегал по коридору мимо моей палаты. И вот однажды я вдруг очнулась от этого тяжелого сна. И оказалось, что на улице вовсю уже цветет весна.

Не буду утомлять вас подробностями, как я выбиралась из того страшного заведения. Это оказалась обычная заштатная психушка на окраине города. Как я добиралась домой – это отдельная история. Только вот место мое оказалось занятым. Слегка пополневшая копия меня прежней гуляла с моим ребенком на детской площадке перед моим домом и обнимала моего мужа.

Я хотела кинуться к ним и все рассказать. Объяснить, что вот она я, настоящая. А эта девица – самозванка. Я даже подошла к ним, сидящим на скамейке. Но не успела вымолвить и слова, как муж вдруг обернулся и увидел меня. Окинув взглядом с ног до головы, он брезгливо сморщил нос. Потом достал бумажник, не глядя, выдернул несколько купюр, сунул мне в руку и вежливо предложил удалиться. Типа, ребенка напугаю.

Я тогда не сразу поняла, что он просто не узнал меня. Ведь за время, проведенное в вынужденном заключении, я сильно исхудала, подурнела, волосы спутались и поседели, одежда была чужая. Да и пованивало от меня, хочу сказать, знатно. От былой красоты не осталось и следа. Таким видом и вправду можно напугать малыша. Хотя ему уже исполнился год с небольшим, я его сразу узнала по рыжим волосам и небесно-голубым глазам. До меня только позже дошло, что я потеряла больше года своей жизни.

Я отошла от них тогда и спряталась за деревом. Уж очень мне хотелось посмотреть на своего сынишку. Как он с радостным лепетом возится в песочнице. Но как только самозванка подошла к Никитке, чтобы отряхнуть песок со штанишек, такая обида меня взяла, такая злость! За что со мной такое сотворили? За что отняли сына? Почему мой муж сидит и спокойно смотрит на то, как чужая тетка обнимает его ребенка? И тогда я решила, что сделаю все, чтобы вернуть себе своего ребенка. Своего мужа. Свою жизнь. Займу свое законное место.

Сперва я направилась к родителям – благо деньги на проезд у меня теперь были. Но я их не застала. Оказалось, что они уехали путешествовать. Тогда я решила поискать, где можно найти временное жилье. Тут я, пожалуй, скажу вкратце, что в итоге меня приютили бомжи. А потом я попала по программе Службы спасения в ночлежку. Там меня отмыли, накормили, приодели, привели в божеский вид. Я же целенаправленно начала искать работу в детективном агентстве – тогда мне это показалось самой разумной идеей. И заработать можно и в своей ситуации разобраться. В свое время отец нанимал мне разных педагогов и тренеров. Так я научилась стрелять и обзавелась, как мне казалось тогда, ненужными знаниями по самбо.

В свободное от работы время присматривала за моим мужем и самозванкой. Мне удалось установить в квартире несколько скрытых камер. Так я узнала, что мой сын похищен и найти его не могут. А еще, когда муж обыскивал квартиру, он нашел и мои камеры. Сама я мало что могу предпринять в поисках сына. Из ресурсов только любимый пистолет «Глок» да патроны к нему. Больше ничего. Остальное вы знаете.

Тут Елена замолчала и устало поникла. Мы с супругой некоторое время молчали, обдумывая рассказ гостьи и считывая информацию. Потом понимающе переглянулись – решение было принято.